— Хозяина всегда очень беспокоил мальчик, — произнес он шепотом.
— Теперь он больше не будет беспокоиться, — отозвался доктор.
Генри Каттнер
Маскарад
— Почему ты не понимаешь, — с горечью сказал я Розамунде, — что я не могу так начинать рассказ, ни один издатель его не возьмет…
— Ты скромничаешь, Чарли.
— …отказ будет обоснован обычными вежливыми отговорками типа «ваш-рассказ-вовсе-не-лишен-достоинств-но-в целом-требует-серьезной-переработки». Медовый месяц. Сильная гроза. Огненные стрелы молний пронзают небо. Дождь льет как из ведра. Мы бежим к дому, чтобы укрыться от непогоды. Похоже, это заброшенная психиатрическая лечебница. Стучим в дверь старомодным дверным молотком. Раздаются шаркающие шаги, и неприятного вида псих открывает нам. У него на лице радостное изумление. Он приглашает нас войти и начинает с воодушевлением рассказывать легенду о Вампирах, которые здесь повсюду шныряют. В это мгновение он верит всему, но…
— А у него очень острые зубы? — полюбопытствовала Розамунда.
При свете молнии мы увидели дом. Мы увидели какую-то покосившуюся дверь и постучали в створку орехового дерева, сначала обычно, потом сильнее.
Розамунда предложила:
— Я рекомендую дверной молоток. Это проверенный способ.
Я подошел к двери и постучал старомодным дверным молотком. Послышалось шарканье. Мы с Розамундой переглянулись и улыбнулись друг другу. Она очень красивая. У нас много общего, главным образом нам нравятся незаурядные вещи, поэтому мы прекрасно ладим. В этот миг дверь открылась. В проеме двери перед нами предстал весьма неприятный старик, держащий в худой костлявой руке масляную лампу.
Глядя на его изборожденное морщинами лицо, трудно было понять, что оно выражает: безразличие или удивление. Его клювообразный нос походил на серп, маленькие глазки в тусклом свете лампы были прозрачно зелеными. Зато у него были великолепные густые и жесткие черные волосы. «Такие волосы хороши для покойника», — подумал я.
— Вы посетители? — проскрипел он. — У нас их почти не бывает.
— И поэтому между двумя визитами вы успеваете изрядно проголодаться, — отрезал я, сопровождая Розамунду в холл. В помещении стоял неприятный запах сырости и плесени. Старик, казалось, тоже был насквозь пропитан плесенью. Сильные порывы ветра врывались в дверь. Старик поспешил закрыть ее и поманил нас в гостиную. Он раздвинул старомодные бисерные портьеры, и мы очутились в викторианской эпохе.
Старик саркастически заметил:
— Не в наших правилах есть посетителей, — буркнул он. — Проще их убить и забрать деньги. Но сейчас не те времена, на этом много не заработаешь. — Он закудахтал как довольная наседка, которая только что снесла пять яиц, и добавил: — Я Джед Карта.
— Картер?
— Нет, Карта. Садитесь, сушите свою одежду, я разведу огонь.
Пробежав под ливнем, мы с Розамундой были мокрые насквозь. Я спросил: