– Вот. Угощайся. И не нападай на нас, раз мы должны… сосуществовать.
С чувством выполненного долга она вернулась за стол и с усмешкой заметила Алексу:
– Ну, теперь хотя бы ясно, что у тебя с рукой случилось. Помимо вчерашнего пореза.
– Оно укусило меня еще до того, как мы… договорились. Отомстило за унитаз.
Ольга невольно улыбнулась.
– И как мы Матвею расскажем, что с нами теперь живет еще и невидимая сущность, которая устраивает погромы, кусается и кидается предметами? Надеюсь, ты объяснил, что этот дом трогать нельзя?
Ольга говорила вроде и серьезно, но при этом еле сдерживала смех. Смех – это хорошо. Это разрядка от напряжения. Алекс ухмыльнулся и добавил:
– Если оно разгромит дом, объясняться с хозяевами буду я. Обещаю.
– Ты будто у мамы просишь позволения оставить дома грязного блохастого котенка.
– Эй! Потише про «блохастого», а то прилетит в голову блюдцем с молоком! – предостерег он. Ольга кивнула и вернулась к еде. Но, хоть и ела, то и дело бросала настороженные взгляды в угол рядом с плитой, где тихонько позвякивало блюдце.
– Надо ему имя, что ли, придумать, – внезапно выдала она. – Эй? Как ты относишься к тому, чтобы мы придумали тебе имя?
В ответ раздалось одобрительное бряцанье блюдца.
– Вот. Говорит, что нужно, – «перевела» Ольга. И предложила имя:
– Мурзик?
Алекс почти обиделся, так, словно «мурзиком» назвали его:
– Оль… Ну это же не кот! Барсиков и Шариков тоже в топку.
– А что ты предлагаешь?
– Ключик? – выдал он первое, что пришло на ум. И в него тут же прилетело надкушенным печеньем. Удар был не сильный, но не оставляющий сомнения в том, что имя тоже не понравилось.
– Виталик? – предложила Ольга. И Алекс уже чуть сам не запустил в нее чем-нибудь.
– Кто такой Виталик? – настороженно спросил он, и Ольга засмеялась.