Вместе с боярами покидали Москву мужи не столь знатные. Прихватив с собой семью да самый необходимый скарб, съезжали куда подальше. Главное, чтобы головушку сберечь. А богатство — дело наживное.
— Ну что ты с узлами возишься? — прикрикнул окольничий Митрофанов на супругу. — Сказано, все бросай! Не ровен час стрельцы заявятся, без башки останешься, а ты все над барахлом трясешься!
— Так ведь пограбят! — запричитала супруга.
— Пограбят, — легко согласился окольничий. — Добро оно что? Тьфу! Другое наживем, а вот как без башки жить будем! Ты вспомни, чего стрельцы на государевом дворе шестнадцать лет назад учудили, едва самого Петра Алексеевича жизни не лишили.
Уже к вечеру боярские дома опустели. Нагрузив скарб на подводы, бояре съезжали с Москвы в имения и охотничьи избы, наказав при этом приказчикам караулить хозяйское добро.
Дважды собиралась Боярская дума и, не дождавшись князя Федора Ромодановского, неспешно расходилась, так и не приняв окончательного решения.
С дальних и ближних застав в Москву спешили гонцы, сообщая о том, что стрелецкое воинство неумолимо приближается к Москве, вбирая в себя все новых рекрутов.
Виделось, что стрельцы не сомневаются в собственной победе, а потому их поход принимал формы неслыханного разгула. Переизбрав опальных командиров, они установили полковую вольницу, где всяк себе был хозяин, а потому их лагеря больше напоминали таборы, куда со всех окрестностей сходились гулящие девицы — за доброй лаской и легкими деньгами. Веселье в лагере не прекращалось до тех самых пор, пока не заканчивалось припасенное вино. Оголодавшие и истосковавшиеся без женского тепла, они разбредались по окрестностям и не возвращались в бивуак до тех самых пор, пока животы до самого горла не набивали кушаньем и вдоволь не утолялась похоть.
Угощения перепуганных поселян бывали настолько обильны, что стрельцы частенько не добирались до шатров, падая во хмелю посреди дороги. И стада буренок, бредущих на пастбища, испуганно шарахались в стороны, принимая их за покойников.
На новое место полки перебирались только после того, когда спиртные и пищевые запасы оскудевали и в ближайшей округе не оставалось ни одной девицы, что не побывала бы под стрельцом.
Неспешно сворачивая шатры, оставляя после себя в селениях дурную память, они двигались далее на Москву.
Молва неслась быстрее, чем двигались стрелецкие полки, и поселяне, извещенные о прежних бесчинствах, прятали девок по подвалам да запирали на крепкие амбарные замки.
Впрочем, предпринятые меры помогали мало. Облюбовав для постоя очередной поселок, стрельцы неспешно разбивали лагерь и, расспросив, кто из местных готовит брагу, шли гурьбой, не забывая захватить кремневые ружья. А потому хозяева, завидев возбужденную и горластую толпу стрельцов, готовы были отдать гулякам не только хмельное питие, но и жену вместе с повзрослевшими дочерьми.
Вместо обычных семи дней до Николо-Хованского поселения стрельцы добирались туда целых три недели. До белокаменной оставался всего-то день пути.
Ответ на отправленную в Москву челобитную отчего-то запаздывал и стрельцы решили ждать от бояр покаянную. А уж ежели заартачатся, то придется под барабанный бой заявляться в дома крамольников.
За последнюю неделю это было третье заседание Боярской думы.
Позабыв про местничество, впереди других устроился воевода и генералиссимус Алексей Семенович Шеин. Невысокий, кряжистый, он занимал едва ли не треть лавки, потеснив своим седалищем самых родовитых князей. Рода он был незнатного, отец его, Семен Иванович, дожив до седых волос, едва дослужился до стольника. Родитель в присутствии бояр присесть не смел, а сынок его Рюриковичами помыкать надумал, будто бы холопами какими-то.
Ох, плохо без государя!
Совсем порядка не стало. Переглянулись Голицыны с Нарышкиными, но оттаскивать за волосья зарвавшегося стольника не стали — пусть покуражится!
— Занедужил князь Ромодановский, — объявил Алексей Семенович, вздохнув печально. — Подняться не может. Был я у него вчерась, так он только все руками машет да на горло свое показывает. Так что как-нибудь сами управимся… Час назад депешу от стрельцов получил. Совсем ополоумели тати! Требуют, чтобы мы князей Ромодановского, Стрешнева да Троекурова под замок запрятали, немецких офицеров чинов лишили. Так что делать будем?