Хозяин прищурился и внимательно посмотрел на зэка.
– Литуновский, я слышал сообщение по радио. Но не могу вспомнить, чтобы в нем говорилось о повышении офицерского состава. Вы-то откуда это можете знать?
Летун пожал плечами, продолжая рассматривать сороку, которая крутилась на кедре и запоминала события, происходящие на плацу.
– А разве я не прав?
Странное дело. Полковник смотрел на этого изуродованного человека и, не испытывая ни капли угрызений совести за его уродства, размышлял о том, как его использовать еще. Зэк был прав, повышение будет, и предложение участвовать в конкурсе технической мысли было заманчиво. Проблема заключалась в том, что при неудавшейся демонстрации этой мысли можно уехать не в красноярское УИН, а куда-нибудь даже дальше этих мест, заместителем начальника колонии, с рваной дырой на месте третьей звезды на погоне.
С другой стороны, торг Литуновского был закреплен реальными условиями. Сруб бани и ее использование, организация просмотров видео в лекционном зале административного здания. Голодный зэк знает, на что идет, и должен понимать, что случится, если его предложение окажется шуткой.
– И что ты решил сконструировать? – вкрадчиво проговорил Хозяин. – «Сибирского цирюльника»?
– Бесполезная трата средств, – отрезал Литуновский и, поняв, что жор начался, вернул взгляд на полковника. – Два зэка в течение часа валят деревья быстрее, чем любой механизм. При этом два зэка могут подойти к дереву так, что им будет удобно, не жрут топливо и не ломаются. Разрешите задать вопрос?
– Валяй. – Заинтригованный, начальник зоны откинулся на спинку трона и сунул в зубы сигарету.
– Сколько под Красноярск приезжают коммерсантов-«шишкарей»?
– А я откуда знаю?
– Знаю я. Читал на воле. До тридцати тысяч человек в сезон. Мастерят маразматические палки с крючками, колотушками и за неделю собирают урожай, который моя машина может собрать за четыре часа. Я подсчитывал, можете не проверять. Эти тридцать тысяч можно кинуть, если захватить монополию заготовки шишек в свои руки. «Дача» в состоянии сдавать государству ореха в пять раз больше, если в тайге под руководством начальников колоний будут работать на машинах специально подготовленные зэки. Пока мне нечего было делать в ШИЗО, я произвел небольшие расчеты. Кедровое масло, орех – это национальное достояние, сродни нефти и газу. Они ценятся за рубежом и стоят колоссальных денег. Главное, организовать монополию, а в условиях нашего законодательства антимонопольный комитет бессилен. Его действие распространяется на упомянутые природные богатства, но в законе ни слова не говорится об употребляемых в пищу природных ресурсах. Так же как и о сырье для приготовления лекарств в области фармацевтики. Если вы сумеете стать во главе Комитета по сбору вторичного использования лесных богатств, в частности – шишки и масла, то вы…
Литуновский поморщился, было видно, что ему крайне неприятно говорить о том, что он сказать должен.
– То вы станете чудовищно богатым человеком, гражданин начальник. Об этом впору задуматься перед пенсией, которая, как я понимаю, не за тайгой. Покупать шале на севере Швейцарии вы сможете так же легко, как заказывать на «дачу» для зэков, за их же деньги, сгущенное молоко, но проедать его личным составом караула. Быстро богатеют те, кто реализует новые идеи. За внедрение в бизнес нефтедобычи можно потерять голову на второй день производственной деятельности. Конкуренты свернут вам вязы в считаные часы. За золото убьют сразу. А вот пока кому-то придет в голову, что бывший полковник рубит доллары на шишках, будет уже поздно. Теперь вы будете управлять монополией и сворачивать вязы тем, кто будет пытаться проникать в ваши святая святых.
Хозяин ронял на китель пепел, не замечал этого и был где-то далеко от этого кабинета. Тем не менее идеи Литуновского были ему близки, доходчивы и приятны. Смущал лишь сам факт того, что реализовать их сможет зэк с перекошенным лицом.
– Откуда вы так хорошо разбираетесь в экономике?
– Я закончил Баумана, – надеясь на значимость последнего слова, ответил Литуновский.
– Но там готовят технарей, а не экономистов, насколько я знаю.
– Насколько я догадываюсь, в военных училищах внутренних войск тоже готовят тюремщиков, а не логиков.
– Продолжай, – разрешил Хозяин.