Американский ниндзя 1-2

22
18
20
22
24
26
28
30

— Да, все это производит впечатление, — проговорил гость, наблюдая за движениями садовника.

— Этот старик — Суюки, — поспешил представить японца Ортега, воодушевленный тем, что ему наконец удалось пробудить интерес гостя. — Он отвечает за красоту пейзажа. Я нарочно привез его сюда с собой. Его нашли в джунглях. Он — бывший японский солдат, который многие годы даже не знал, что кончилась война… — при этих словах Суюки снова приподнял голову, но тут же опустил, так что было спорно, слышал он слова хозяина или нет. — Он еще ни разу не сказал ни слова. Быть может, он вообще разучился говорить..

— Это хорошо…

Ортега с удовольствием отметил легкий оттенок зависти в тоне гостя и не без намека (понятного, правда, только ему самому) продолжал расхваливать Суюки:

— Да, этот человек — настоящий художник. — Он мог бы этого и не говорить — пейзаж свидетельствовал сам за себя. — Так… А теперь я покажу вам нечто еще более интересное. — Ортега свернул на тропинку, ведущую под гору.

За деревьями открывался пейзаж совсем иного рода. Он тоже был красив, но это уже являлось чем-то второстепенным — функция его была совсем иной.

Перед ними находилась тренировочная площадка.

Кусты и низкорослые деревца разделяли ее на более мелкие секции, почти на каждой из которых виднелись постоянно движущиеся фигуры, вопреки жаре одетые в закрытые комбинезоны разных цветов с заметным преобладанием черного.

В нескольких местах люди в черном стояли, выстроившись прямоугольниками, которые, в свою очередь, жили какой-то своей жизнью: то смещаясь в сторону, то поднимаясь, то опускаясь в зависимости от того, какую стойку принимали составлявшие их ниндзя. Их движения были настолько синхронны, что каждый отдельный человек переставал быть собой и превращался в деталь одного целого.

Выкрик-команда — к небу поднимается дружный лес рук, новый приказ — маски поворачиваются в сторону… Выпады и повороты, скользящие перемещения-перетекания с одного места на другое, блоки, выставленные перед несуществующим противником, — все доводилось до автоматизма. На одних площадках отрабатывали лишь стойки, на других повторяли удары, на третьих кипел диковинный танец-сражение, который только опытный взгляд мог бы отличить от настоящего боя.

Гармония всегда прекрасна, совершенство всегда заметно — вне зависимости от того, о чем идет речь: о картине или мелодии, пейзаже или человеческой ловкости. Кто определит, какое искусство стоит выше других?..

Возле стены, украшенной кругами со вставками росписи на восточный манер, сверху опустилось несколько канатов. Перебирая одними руками, по ним заскользили вверх черные фигуры…

Один из живых прямоугольников ощетинился мечами и затанцевал, поблескивая сталью.

Ортега и гость спускались по извилистой дорожке. Под выкрики и шумные выдохи тренирующихся они шли в сторону площадки со спортивными снарядами.

Деревянная лестница, круто уходя вверх, переходила к бревну. По нему, быстро перебирая ногами, бегали черные «демоны», доходили до края и, оттолкнувшись, взмывали в воздух, чтобы опуститься вниз готовыми тут же начать или продолжить сражение. Высокий плакат с человеческим скелетом подпирал деревянное сооружение сбоку; на кости и череп нацеливались кончиками стрелки с пояснениями, отмечающие наиболее уязвимые участки.

Скелет приветливо улыбался.

Внимательный наблюдатель мог бы рассмотреть любопытную деталь: у ног скелета начиналась полоса врытых в землю колышков, она огибала поднятое ввысь бревно со всех сторон, грозя всякими неприятностями тому, кто случайно оступится и сорвется вниз.

А тренировки продолжались…

Ниндзя бегали по поднятым вверх лестницам. Ниндзя делали в воздухе кульбиты. Ниндзя ласточками перелетали через преграды, шариками перекати-поле катались по ровным площадкам, перескакивали через рвы… Черные, белые, красные, зеленые комбинезоны и маски мелькали со всех сторон. Казалось, это искусство старого садовника вдохнуло жизнь в странные цветы — древние, смертельно опасные цветы…

— Это производит впечатление, — совсем иным тоном проговорил гость, и Ортега возликовал: тот был потрясен и ошарашен масштабами развернувшегося перед его глазами действа.