Зона риска

22
18
20
22
24
26
28
30

Точно в одиннадцать появилась Инна — спокойная, сдержанная, в меру равнодушная.

— Начнем, больной? — спросила она, почти не скрывая, как надоели ей все эти вялые, медленные упражнения — каждый день одно и то же.

ОСОБО ВАЖНАЯ ПЕРСОНА

На автозавод Мишка Мушкет собирался с волнением. Он отутюжил брюки, чего давно уже не делал, вычистил голубую нейлоновую куртку, попытался щеткой надраить туфли. Геннадий Степанович заметил старания Мишки, без интереса спросил, куда тот собирается. Вчера вечером он и Сеня Губа крепко приложились к бутылке, и с похмелья у Десятника все кружилось перед глазами, саднило под сердцем от круто заваренной на спиртном злости. В последнее время не везло, разладилась тесная компания, с которой проворачивал он неплохие дела, откололся старый приятель, корешок еще по Северу, сказал, что с него хватит, пора пожить по-человечески, а не в ожидании нового срока. Надвигалось одиночество, ведь не принимать же в расчет Сеню Губу — с ним вдвоем только пить хорошо. Впереди явно высвечивала мель, сидеть на ней не хотелось, Геннадий Степанович упорно искал новые сферы для применения своего опыта. Чутье подсказывало, что самое время замести старые следы и протоптать тропинки туда, где его не знают. «Пятачок» на углу Оборонной давно вызывал деловой интерес, и кое-что там уже было прокручено, завязаны связи, но все это было мелковато, копеечно. Словом, надо было решать, выискивать новые варианты, а это ой как непросто.

Мишка мелькал по комнате в приподнятом настроении, и Десятник начал раздражаться, наливаться злостью — ишь разошелся. Он стал так, что брат не мог пройти к выходу, спросил:

— Ты чего забыл на заводе?

Мишка хорошо изучил признаки надвигающейся грозы, старался, когда Геннадий с похмелья, смыться куда-нибудь, но сейчас это вряд ли удалось бы — брат глыбой возвышался у порога, обойти его и тихо выскользнуть из квартиры не было никакой возможности» Мишка пожалел, что сдуру ляпнул про завод.

— Да так... — словно бы извиняясь, сказал он. — Обещали автодром их показать.

— Кто?

— Знакомые пацаны.

— Не крути! — прикрикнул Десятник. — На автодром по специальным пропускам ходят, знаю, а таких окурков, как вы, и близко не подпускают.

— Вот не поверишь, — взмолился Мишка, — ну точно, пацан один обещал. У него там брат испытателем работает...

Мишка сразу же решил, что ничего не скажет Геннадию о своих новых знакомых. Десятник не любил, когда что-либо непривычное вторгается в их жизнь, сторонился новых людей. А тут речь шла не просто о приятелях — о журналисте и секретаре комитета комсомола. Для Десятника такие были все равно что жители другой планеты, а из враждебного стана — это точно. Потому Мишка и сочинил на ходу историю с приятелем и его братом-испытателем. Геннадий, несмотря на всю свою подозрительность, поверил, освободил выход, даже поинтересовался:

— А в «Фруктах — овощах» договорился, отпустили?

— У меня сегодня отгул, — повеселел Мишка, — за воскресенье в конце месяца, когда план перевыполняли.

— Ты смотри! — на всякий случай вновь повысил голос Геннадий.

Трудно было сообразить, к чему относится этот угрожающий окрик. Может быть, просто Десятник подумал о том, что рабская покорность младшего брата рано или поздно кончится и тогда он останется только с Сеней Губой: «привези-отвези»... Правда, и Сеня неожиданно пригодился в намечающихся делах на «пятачке», с его помощью вышел Десятник на интересного пижончика с цепкой хваткой. Геннадий Степанович уже давно приметил «фирмачей» на «пятачке», ловко подсунул им Сеню Губу с его колымагой, собрал через него необходимые сведения. Перед «фирмачами» Сеня не скрывал, Что работает на сильного хозяина, и полегоньку приучал шмаркачей — Десятнику почему-то слово «фирмачи» не нравилось — к тугой узде.

Мишка обрадовался, что так легко удалось вырваться, и помчался на завод. Он опоздал минут на пять. Через проходную шли озабоченные, деловые люди, Праздношатающихся здесь не было, и Мишка еще издали заметил, что Привалова его не встречает. Он грустно стал под ярким кумачовым стендом со словами: «Спасибо за ударный труд, товарищи!» «Ишь ты, — подумал Мишка, — еще благодарят. Сказал бы я грузчику дяде Васе к концу работы: «Спасибо, дядя Вася, за ударный труд!», то-то у него вытянулась бы физиономия». Однако здесь, на заводе, признал Мишка, на бочке с огурцами портвейн не распивают, как тот же дядя Вася в подсобке, здесь работают на полные обороты. Он подумал именно так: «работают», хотя на язык привычно просилось — вкалывают. Но не очень шло это расхожее словечко к заводским корпусам, громадными прямоугольниками вставшими за проходной.

— Давно стоишь? — Мишка ощутил на своем плече чью-то тяжелую руку. Он инстинктивно двинулся в сторону, рывком обернулся и оказался лицом к лицу с плечистым парнем в темном комбинезоне.

— Ты Михаил Мушкетеров? — спросил парень.