– Не отпирайтесь – я вижу, что да! – сказал Печорин твердо. – Почему вы остались живы? Вы должны были умереть. Вы проиграли и должны Раевичу душу? А может, вы уж и рассчитались? – последнее слово Григорий Александрович произнес насмешливо, почти шепотом. Он знал, что, по условиям спора, душа отходила банкомету лишь после смерти, но хотел напугать офицера и заставить его во всем признаться.
Фатов затрясся, как в лихорадке.
– Нет! – выдохнул он хрипло. Губы у него дрожали, на висках выступил пот. – Я ничего ему не должен! Слышите! Ни-че-го! Выкуп! У меня был выкуп!
– Какой выкуп? – насторожился Григорий Александрович.
– Бог мой, что вы делаете?! – всполошился Вернер, слезая с подоконника. – Вы его убьете!
– Его не убила пуля! – огрызнулся Печорин. – Куда уж мне?! Говорите, что за выкуп такой?! – гаркнул он, в упор глядя на Фатова.
Офицер крепко зажмурился и сжал зубы.
– Про какой выкуп вы сказали? – настаивал Печорин, но офицер только мотал головой и глаз не открывал.
Так продолжалось минут пять, потом Григорию Александровичу надоело. Он встал.
– Как угодно! – сказал он раненому с досадой. – Но лучше бы вам рассказать все сейчас, не дожидаясь, пока правда выплывет наружу. А она выплывет, вот увидите!
Он постоял еще немного, ожидая, не одумается ли офицер, но тот молчал. Губы его дрожали, кадык судорожно ходил вверх-вниз. По бледному лицу стекал пот.
– Идемте, доктор! – бросил Печорин Вернеру и вышел из комнаты. – Да не переживайте вы! Ничего с вашим феноменом не случится!
Вернер догнал его на улице – после того, как убедился, что жизни раненого не угрожает опасность.
Григорий Александрович стоял, покуривая папироску, и вспоминал Вулича. Во время спора между ним и поручиком кто-то спрашивал о выкупе. Похоже, это было частью пари, которые заключал Раевич. Тем условием, которого пока не знал Печорин.
– Он еще очень слаб, – сказал Вернер, подходя. – Думаю, он бредил.
– Вовсе нет. Он
– Да о чем? О каком-то выкупе! Нет карточных игр, где требуется что-то выкупать. По крайней мере, мне о них не известно, и здесь в такие не играют.
– Знаю, доктор. Но не думаю, что речь шла о карточной игре.
– Тогда о чем?
– О другой. Где рискуют большим, нежели деньги.