Тимара огляделась по сторонам, увидела, что Синтара все еще охотится, и направилась прямиком к ней. Подойдя к камышам, она двинулась напролом, не заботясь о том, что поднятый ею плеск наверняка распугает ту мелкую дичь, на которую надеялась голодная драконица. Разве Синтару когда-нибудь волновало, чем она портит жизнь Тимаре? Едва ли. Едва ли драконица вообще задумывалась, как ее поступки скажутся на ее хранительнице или любых других людях.
– Прекрати шуметь! – зашипела Синтара, когда девушка подошла ближе.
Тимара намеренно громко прошлепала по воде и встала прямо перед носом у взбешенной драконицы. Синтара вытянула шею во всю длину, воззрилась на девушку сверху вниз и чуть приподняла крылья.
– Что на тебя нашло? Здесь и без того почти нет дичи, да еще ты распугала всю рыбу и лягушек на этой отмели!
– Ты сама виновата! Что ты со мной сделала?
– Я? Ничего я с тобой не делала!
– Тогда что это такое? Что это за изменения?
Тимара яростно содрала с себя рубаху и повернулась к Синтаре спиной.
– Ах это. Они еще не готовы.
– Что не готово? Сильве сказала, там какие-то пальцы режутся из ран в спине!
– Пальцы! – с веселым изумлением протрубила драконица. – Какие еще пальцы? Нет! Крылья. Кстати, дай-ка взглянуть.
Тимара была слишком потрясена, чтобы шевелиться. Крылья. Крылья. Слово вдруг лишилось смысла. Оно ничего для нее не значило. Крылья. Крылья у нее на спине.
– Но я же человек, – пробормотала она сквозь оцепенение.
Дыхание дракона касалось ее обнаженной кожи.
– Пока еще да. Но когда преображение завершится, ты станешь Старшей. С крыльями. Первой в истории, если мои воспоминания верны. Они пока еще недоразвиты, но… ты можешь ими шевелить? Ты вообще пыталась ими шевелить?
– Шевелить? Да я даже не знала, что они у меня есть!
Тимара уже выплакала все слезы, горюя о своем уродстве. Что оно значило для нее еще час назад? Что она калека и чудовище. Что она никогда не посмеет обнажиться перед мужчиной, нет, вообще ни перед кем, ведь у нее из спины растут пальцы. Но это оказались не пальцы, а крылья. А глупая драконица, которая их вырастила без спросу, теперь интересуется, может ли Тимара ими пошевелить.
Слезы снова подступили к глазам, – но от чего? От страха? От ярости? Сердце гулко колотилось в груди.
– Попробуй пошевелить ими, – настаивала Синтара.
В ее голосе не было участия, одно лишь любопытство. Очередной выдох пощекотал голую кожу, Тимара вздрогнула, и внезапно на ее спине что-то дернулось.