Ветер песков

22
18
20
22
24
26
28
30

Дийна думала, что драконов держало в узде только древнее волшебство, и чем дальше, тем сильнее у нее возникало искушение проверить, насколько прочен этот поводок.

* * *

Поздно вечером, прихватив с собой якорный трос, она вылезла через окно на карниз и уселась там, любуясь панорамой вечерних гор и тающим румянцем неба на западе. Дийне хотелось побыть в одиночестве. В замке Олвера одиночество было редким удовольствием, особенно для них с Альваро. Хоть и вполглаза, за ними постоянно кто-то следил.

В сотнях метрах под ее ногами расстилалась иссушенная ветром равнина, невидимая в темноте. Сухой воздух пустыни превращал ночное небо в потрясающую картину. Тысячи сияющих звездных точек складывались в узоры. Поперек небосвода широкой накатанной трассой лежал Млечный Путь. Радужные сполохи флайра, более заметные в темноте, робко льнули к скалам и замковым стенам. Дийна протянула ладонь – и мерцающая теплая прядь обвилась вокруг ее руки.

Целый день ей не давала ей покоя одна мысль: «Я же умею работать с флайром. Так почему бы не попытаться поговорить с драконом, который наполовину состоит из флайра? Вдруг я сумею перетянуть его на нашу сторону? Убедить его, что мы не враги?»

Наиболее подходящим объектом для диалога казался Рохо, но мешала его преданность Марио. Дийна не знала, насколько они близки, и не собиралась посвящать племянника барона Дельгадо в свои планы побега.

«Нет, Рохо не подходит, а жаль… С Меркурио тоже вряд ли удастся договориться, он весь в диалоге со своим внутренним разумом и меня попросту не услышит. Похоже, ему все безразлично. Но тогда… остается Вортис? Б-р-р! Об этом страшно даже подумать!»

Правда, у Вортиса было одно преимущество: по утрам он сидел в яме один, пока сеньор Лобо проверял посты или руководил учениями на полигоне. И на следующее утро Дийна решилась.

«Я знаю, что ты там», – шепнула она из-за решетки, незаметно прокравшись к драконьей яме. В коридорах навстречу попались двое стражников, но они не стали ее останавливать. Вортис тоже не проявил особого интереса. Так, ленивое любопытство, что-то вроде: «Надо же, второй завтрак явился. Сожрать бы тебя, но лень выковыривать из каменной щели!»

Дийна закрыла глаза: «Я тебя понимаю. Мне здесь тоже не нравится».

Судя по грохоту, внизу мощный хвост яростно разметал камни: «Молчи, жалкая личинка человека!»

Не обращая внимания на его гнев, она постаралась передать свои ощущения от замка Олвера: давящие каменные своды, постоянный контроль, издевки и унизительный страх.

«Мы не враги тебе, – мысленно сказала она. – Мы тоже пленники здесь».

В ответ – тишина. Потом дракон все же откликнулся: «О, неужели? Что ты знаешь о жизни в неволе, червяк? За триста лет я девять тысяч раз сбегал из этой ловушки – и каждый раз волшебство возвращало меня обратно, наказывая за неподчинение. И все равно завтра я попробую снова, потому что покорность причиняет мне больше боли, чем все ожоги и раны! Но сначала я убью того наглеца на джунте. Завтра утром».

«Нет! – Дийна всерьез испугалась. – Он не хотел навредить тебе! Мы не служим сеньору Дельгадо!»

Приглушенный смех, раздавшийся в ее сознании, заставил ее похолодеть.

«Ты так вкусно боишься, личинка. За него ты боишься сильнее, чем за себя. Почему?»

«Потому что это ему, а не мне завтра придется летать с тобой, бревна ты кусок!» – разгневанно подумала Дийна, но вовремя спохватилась. А вдруг драконы умеют угадывать мысли? Этот наверняка умеет!

«Ты забавная. Может быть, я поверю тебе. Подойди ближе. Расскажи мне, кто ты…»

Дийна мысленно возликовала. Вероятно, она льстила себе, но ей показалось, что несокрушимые стены, которыми окружил себя Вортис, чуточку опустились. Ее пальцы легли на засов решетки. У нее еле хватило сил, чтобы отодвинуть засов, который, как нарочно, застрял в пазу. И вдруг…

Все случилось одновременно. Из темноты ей навстречу метнулась черная тень с пылающими глазами. Костяная морда с силой ударила о решетку, так, что та загудела. В тот же миг кто-то дернул Дийну назад, оттащив от клацнувшей пасти. Яростный рык дракона сменился разочарованным воем. Поздно! Добыча уже улепетывала по коридору, только пятки сверкали.