Ракетный корабль «Галилей». Космический кадет

22
18
20
22
24
26
28
30

– Да нет же, нет! – в отчаянии завопил сержант, закрывая ладонями лицо. – Глаза б мои на вас не смотрели. Джентльмены, ну пожалуйста! Хоть немного координации! И что вы все время бросаетесь на противоположную переборку, вы ж не эрдельтерьеры какие-нибудь, которые в драку рвутся. Медленный, уверенный толчок – вот так!

Сержант оттолкнулся от переборки, пролетел наискось, подхватил по пути двух дезертиров и медленно проплыл с ними к поручню.

– Хватайтесь и займите свои места, – скомандовал он. – А теперь, джентльмены, еще раз. Приготовились! Считаем: плавный толчок, мягкое касание – раз!

Через несколько секунд сержант твердо заявил, что легче кошку научить плавать.

Мэтт не обижался. Ему удалось достичь дальней переборки и остаться у нее. Пусть без легкости, пусть неуклюже, пусть не у того места, куда он рассчитывал, но все-таки после десятка неудачных попыток Мэтт достиг своей цели. В данный момент он считал себя космонавтом.

Когда занятия закончились, Мэтт поспешил к себе в каюту, поставил в проектор кассету с уроком по марсианской истории и принялся за работу. Искушение остаться в тренировочном зале и продолжить упражнения в невесомости было велико – уж очень ему хотелось обрести «космические ноги», сдать экзамен по акробатике в невесомости. Потому что тем, кто его сдал и вдобавок получил право пользоваться базовыми скафандрами, разрешалась раз в месяц увольнительная на станцию «Терра».

Несколько дней назад у Мэтта состоялась внеочередная беседа с лейтенантом Вонгом. Она была короткой, нелицеприятной и касалась эффективности использования Мэттом своего времени. Еще один подобный разговор был ему совсем не нужен, как и штрафные пять баллов, которые к нему прилагались. Мэтт откинул голову на спинку кресла и сосредоточился на словах лектора, а тем временем на экране перед ним одна за другой проходили сцены богатого прошлого древней планеты, в цветном стерео, полные холодной красоты.

Проектор очень напоминал учебный аппарат, которым Мэтт пользовался дома, только здесь он был куда более совершенным, воспроизводил трехмерное изображение и соединялся с диктографом. Мэтт обнаружил, что это экономит уйму времени. Он мог, например, прервать лекцию, продиктовать конспект и вывести его на экран.

Стереопроектор здорово экономил время при изучении технических предметов.

– Сейчас вы входите в рубку универсальной ракеты типа А-6, - звучал в наушниках голос невидимого преподавателя, – и начинаете отрабатывать посадку на Луну.

Кадет наблюдал на экране, как перед ним появлялся вход в рубку, панель управления, и дальше видеокамера занимала место, где находится голова пилота. Снятый с этого ракурса полет выглядел предельно реалистично.

Или это могла оказаться кассета, рассказывающая о космических скафандрах.

– Перед вами скафандр типа «М», рассчитанный на четырехчасовое пребывание, – говорил голос. – Пользоваться этим скафандром можно где угодно, начиная от орбиты Венеры. В ранце скафандра находится маломощный ракетный двигатель, дающий массе в триста фунтов суммарное изменение скорости пятьдесят футов в секунду. Встроенная рация при связи «скафандр – скафандр» имеет радиус действия пятьдесят миль. Внутренний обогрев и охлаждение производится… – К моменту, когда наступило время для тренировок, Мэтт знал о скафандрах все, что только можно узнать без практических занятий.

Его очередь настала после того, как Мэтт сдал базовый тест на владение телом в состоянии невесомости. Он еще не закончил курс тренировок при свободном падении, оставались групповые тренировки, занятия по рукопашной борьбе в невесомости, по применению личного оружия и другие тонкости, но экзаменаторы пришли к выводу, что он способен позаботиться о себе достаточно хорошо. К тому же он мог теперь заниматься теми видами спорта, которые практикуются в невесомости: борьба, теннис, хай-алай[44] и некоторые другие, тогда как раньше мог заниматься одними шахматами. Мэтт выбрал космическое поло, игру, совмещающую элементы водного поло с рукопашной борьбой, и начал играть в низшей группе местной лиги космического поло – группе «расквашенных носов».

Он вынужден был пропустить первое практическое занятие со скафандрами, потому что на одной из тренировок ему и вправду расквасили нос. Из-за этого Мэтту пришлось дышать ртом, а респиратор космического скафандра типа «М» требует, чтобы вдох делался через нос, а выдох – через рот. Но уже на следующей неделе он был готов к практическим занятиям и буквально сгорал от нетерпения. Инструктор приказал кадетам своей группы надеть скафандры, не объясняя, как это делается, – он нисколько не сомневался, что они изучили пленки с инструкцией.

Вращение корабля, создававшее искусственную силу тяжести, было окончательно остановлено несколько дней назад. Мэтт свернулся в клубок, плавая в невесомости, и распахнул переднюю часть своего скафандра. Надеть скафандр – вернее сказать, влезть в него – оказалось непростым делом: через несколько мгновений Мэтт обнаружил, что пытается сунуть обе ноги в одну штанину. Он вылез наружу и повторил попытку. На этот раз шлем свалился внутрь самого скафандра.

Большинство кадетов было уже готово к выходу в космос. Инструктор подплыл к Мэтту и недовольно спросил:

– Вы прошли базовый курс по владению телом в невесомости?

– Да, – ответил Мэтт несчастным голосом.

– Трудно поверить. Вы ведете себя как черепаха, которую перевернули вниз панцирем. Вот.