Теряя жалкие крохи терпения, срываю свою толстовку, спускаю штаны, протаскиваю колено между округлых бедер. Цепенею. Ощущения такие острые, что не передать словами. И не тормознуть хаотично вращающийся огненный торнадо.
Остается только подчиниться стихии и пустить все на самотек. Кусать Кирины пухлые губы. Оставлять метки на ее тонкой шее. Позволять коротким ногтям полосовать грубую кожу. И стирать все, что было «до».
– Никита…
Нестройно выдохнув, наконец, выгибается Кира и замолкает. Отлетаем с ней вместе. Еле на ногах держимся после сокрушительного прихода. Капельки пота катятся по лбу, подбородку, ключицам. Пульс частит, как у спринтеров, финишировавших стометровку. Кости превращаются в желе.
Отлепляемся друг от друга не сразу. Лежащие бесформенной кучкой вещи забываем на полу. Передвигаемся в спальню по беспорядочной траектории и еще несколько часов проверяем кровать на прочность.
Засыпаем, тесно прижавшись друг к другу. Тело к телу. Сплетенные пальцы. Одно дыхание на двоих. Магия, которая истирается с пришествием нового дня.
– Интересно девки пляшут.
Из объятий Морфея нас вытаскивает не будильник и не проскальзывающее в зазор между шторами солнце, ползущее по подушке. Это отец по-хозяйски вваливается в мою берлогу, падает в кресло и назойливо тарабанит по компьютерному столу.
Фиксирует нашу с Кирой плотно сцепленную композицию и брезгливо хмурится. Вынуждает Ильину затравленно опускать взгляд и натягивать простыню до самого подбородка.
– Знакомьтесь. Кира, это мой батя. Лебедев Сергей Дмитриевич.
– Бать, это Кира – моя девушка. Ты как, кстати, сюда попал?
Пытаюсь сместить акценты, но отец не ведется. Хлопает по подлокотнику и поднимается на ноги.
– Сказал консьержу, что у тебя потек кран и ты затопишь соседей, если я не перекрою воду. На телефон-то тебе не дозвониться.
– Да? Разрядился, наверное.
– Пойдем побеседуем, сын.
Батя первым уходит из комнаты, я же следую за ним, попутно обертывая вторую простынь вокруг бедер. Шлепаю на шум, раздающийся из кухни. Вытаскиваю из холодильника бутылку с водой, жадно к ней прикладываюсь, демонстрируя отцу расцарапанную спину, и запускаю обратный отсчет.
Три, два, один…
– Кинуть дочку Вершинина накануне слияния наших компаний, у тебя что вместо мозгов, Никитос? Опилки?