— Если я настучу по физиономии аристократке, во сколько денег мне это обойдется?
Он усмехнулся:
— Виры за сломанный ноготь нет. Но даже если вы переломаете ей половину костей, сможете расплатиться с одной проданной монеты — ваша мудрая матушка об этом позаботилась. К тому же, за женщин вира существенно ниже.
— Какое счастье, — фыркнула Вера. Хотела что-то добавить, но ее отвлек шум внизу, там в игральный зал вломилась дама, настолько красная и трясущаяся от злости, что родство было несомненным, подскочила к одному из немолодых мужчин и зашептала на ухо, он положил карты, ушел вместе с ней, и вернулся мрачным и злым. Вместо своего стола пошел к столу наследника графа де’Боннея, что-то сказал на ухо, мужчины вышли вместе. Почти сразу же вернулись и расселись обратно за свои столы. Тут же ворвалась принцесса Вильмис, стремительно подошла к жениху, взяла со стола бокал и плеснула ему в лицо, крикнула:
— Тряпка! Ненавижу тебя, ненавижу! — сорвала с пальца кольцо и бросила на стол перед женихом, развернулась и пошла к выходу. Он что-то сказал, мужчины за столом громко рассмеялись. Вильмис на полдороги развернулась кругом, вернулась и влепила ему звонкую пощечину, и опять ушла. За столом опять пошутили, засмеялись и взяли карты, жених извинился, указав на свой мокрый воротник, и пошел к другому выходу, его проводили шуточками, за столом стало еще веселее. Вера усмехнулась и посмотрела на министра, пожала плечами:
— Вот и вся любовь, ноготь ей цена.
Министр улыбнулся, затолкал ноготь поглубже в карман, чтобы его не было видно, загадочно посмотрел на Веру, тихо сказал:
— Так вот, что это. Буду знать.
Она промолчала и опять навалилась на перила, рассматривая зал внизу, министр придвинулся ближе, оперся точно так же, касаясь плечом ее плеча.
— Тогда, у камина, после визита Георга… Я услышал это в первый раз в жизни.
— Что?
— Что меня любят.
Вера округлила глаза и повернулась к нему:
— Шутите?
— Серьезно. Я этого никогда не слышал.
Он стоял очень близко, и улыбался так, что она поспешила отвернуться и изобразить, что увлечена разговором:
— В смысле? Вам тридцать лет!
— И за эти тридцать лет мне никто никогда не говорил этих слов.
— Даже мама?
Он усмехнулся и качнул головой: