Родная кровь

22
18
20
22
24
26
28
30

– Вы ведь всё равно когда-то были лучшими друзьями, – ткнула пальцем в небо я и, не встретив на это утверждение сопротивления со стороны собеседника, уверенно продолжила. – Вы дружили всё детство и вдруг перестали общаться?

– Время разводит людей в разные стороны, – поджал губы Легран, однако в его мимике, в отличие от его слов, я всё ещё не находила ничего, что могло бы наталкивать на подозрения.

– Мистер Дэвис в последнее время часто бывал в Роаре. Неужели он ни разу не заехал к Вам, чтобы поздороваться со старым другом?

– Вот как? – брови мужчины поползли вверх в неприкрытом удивлении, на первый взгляд не похожем на притворное. – Я не знал, что Пауль приезжал в Роар. Может быть, он не знает мой точный адрес?

– Разве Вы его не оставляли ему?

– Да, называл, вроде бы, но когда это было! У меня тогда вторая дочь ещё не родилась. Может, он забыл. Хотя, если бы Пауль хотел встретиться со мной, он мог бы связаться со мной через социальную сеть – он есть в списке моих друзей.

– Мистер Легран, может быть Вы помните, где Вы находились в ночь третьего ноября тридцать два года назад?

Вопрос и звучал странно, и являлся максимально странным. Кто кроме меня смог бы ответить на него? Мой ответ: ночью третьего ноября тридцатидвухлетней давности, в трёхлетнем возрасте, я засыпала на диване в гостиной под доносящееся из столовой перешёптывание Грэга с Сигрид – ни они, ни я ещё не знали, что в тот момент обоих моих родителей убивают точными выстрелами в сердце. А что в ту страшную ночь делали вы? Существовали ли вы вообще в ту страшную ночь, как существовала я, и после которой стала существовать другая версия меня?

Мистер Легран задумался, что для меня не стало неожиданностью, но ответ, который последовал за этим вдумчивым молчанием, меня поразил, словно внезапно прозвучавший гром среди ясного неба:

– Как ни странно, но я хорошо помню, что я делал и где был конкретно в ту ночь.

– Вот как? – не смогла скрыть своего напряжения я, боковым зрением уловив легкое колебание фигуры Рида справа от себя.

Мистер Легран почесал свою плешь и, ухмыльнувшись, продолжил:

– Как раз в то время мы с Паулем очень хорошо дружили. Да, действительно тогда мы были лучшими друзьями. Тридцать два года назад нам было по пятнадцать лет, мы здорово повздорили со своими опекунами и в итоге решились на побег. Первого ноября мы в первый и в последний раз в жизни сбежали из фостерной семьи, в которой не только нам, но и всем сиротам жилось откровенно несладко. Три дня мы были в бегах, нас даже в розыск подали, благодаря чему в городе на столбах появились ориентировки с нашими портретами, – при этих словах я покосилась на Арнольда и, словив мой взгляд, он едва уловимо пожал плечами, таким образом давая понять, что этот пробел в биографии Пауля Дэвиса, который должен был быть запечатлен в полиции таким важным документом, как ориентировка, он, по неизвестной причине, не нашёл. – На самом деле мы не сбегали из Роара, – тем временем продолжал мистер Легран. – Прятались в зданиях заброшенных складов, которые сейчас переделывают под помещение гипермаркета. В ту ночь, о которой Вы меня спрашиваете, я неудачно упал на крайнем складе, сорвался со ржавой лестницы и сломал правую руку. Нам пришлось добровольно идти в больницу, потому что открытый перелом был очевиден, как и факт того, что с этим препятствием нам не справиться без помощи взрослых.

Моё сердце уже не стучало – оно колотилось о рёбра.

– В ту ночь Вы с Паулем Дэвисом были в городской больнице?

– Да, – уверенно кивнул Легран. – Той ночью мне накладывали гипс.

– Вы помните, в котором часу это было?

Я продолжала выпаливать из себя, как пули из автомата, вопросы, на которые ни этот, ни любой другой человек, не являющийся Стрелком, не должен был знать точных ответов, но Легран продолжал уверенно выдавать новые подробности:

– О, я хорошо запомнил время! Это было ночью… – ночью! – И пусть я не назову Вам точный час и минуту, но я сориентирую вас по другим приметам. Я так хорошо запомнил ту ночь даже не из-за неудачно завершившегося побега и не из-за боли в сломанной руке, а потому, что в ту же ночь в больницу вломился некий психопат, в итоге застреливший троих человек! Выстрелов я не слышал, но общая паника поднялась в момент, когда гипс на мою руку был уже наполовину наложен. Медицинский персонал пребывал в оглушающем шоке: убили двух докторов и одну пациентку. То есть приблизительно паника поднялась спустя где-то полчаса после нашего с Паулем попадания в больницу.

– Где был Пауль? – нетерпеливо выпалила я.