Сара горячилась.
— Этот человек…
Горбун остановился, как будто стараясь собраться с силами.
— Этот человек, — продолжал он глухим голосом, — не хочет ничего, что вы ему предлагали… Одного, одного желает он…
Горбун опять; остановился.
— Чего? — резко спросила Сара.
— Вашей любви! — быстро отвечал горбун. — Что я говорю: любви? Нет, один взгляд… одну ласку… и ему довольно! Ему нужно другого счастья!
Горбун забылся. С лица его исчезло нерешительное и страдальческое выражение. Оно дышало страстью. Смело, глазами, полными любви, смотрел он на Сару.
Сара вспыхнула.
— Как ты смел сделать мне такое предложение? — воскликнула она, окинув его с ног до головы презрительным взглядом. — Что за человек, который так дерзок, что считает возможным такое условие?
Сара затрепетала. Мысль: не тот ли, о ком она не перестала думать, снова хочет воротиться к ней, — как пламенем обхватила ее.
— Я хочу знать, кто он такой? — настойчиво повторила она.
Испуг и смятение выражались в лице горбуна. Он дрожал и молчал.
— Говори! — гневно закричала Сара.
Горбун упал на колени и, сложив руки на груди, отчаянным голосом произнес:
— Я!..
Силы его оставили, и он упал лицом к полу.
Дикий, пронзительный хохот, полный бесконечного презрения, пронесся по всему дому. Будто оглушенный им, горбун быстро поднял голову. Сара, с пылающим лицом, стояла посреди комнаты и продолжала смеяться. Слезы появились у ней на глазах; она старалась сдержать свой смех, но, увидав лицо горбуна, расхохоталась еще громче и презрительней…
Злоба придала силы горбуну и подняла его с колен.
С бешенством смотрел он на Сару.