Так и жди от этих сорванцов чего-нибудь. На полу растянулся Санька Ивакин, семилетний мальчик.
— Я тебя, хулиган, на памирские ледники сошлю в голом, виде! — загремел Глушко. Потом озабоченно спросил: — Можешь на ногу наступить?
Санька хныкал:
— Не могу!
По Санькиному лицу катились драгоценные мужские слезы. Когда его перенесли в палату, он успокоился. Доктор Глушко щупал его ногу, и он, весь напрягшись, отвечал:
— Не больно. Ой, больно!
— Вот, молодой озорник, у тебя растяжение. Мало тебе было перелома ключицы?
Мальчик на соседней кровати мстительно повторил:
— Мало, да?
Глушко крикнул сестре:
— Надо сделать снимок!
Санька вдруг разревелся:
— Ой, мамка будет ругаться!
— Брось! — успокоил его Глушко. — Сделаем так, что она не узнает.
— Узнает! — рыдал Санька. — Говорю — узнает! Она всегда во сне видит…
— Чуешь? — засмеялся Глушко, когда они вышли из палаты. — Отделение набито сюжетами.
— Благословенная страна Сюжетия! — воскликнул Виталий, поправив очки. — Слушай, — остановил он Сашу, — а что, если мне попробовать свои стихи на этой ангельской публике, не испорченной модерном?
— Валяй! — разрешил Глушко. — Только без халтуры.
Он завел его в палату девочек и ушел. Из-под одеял торчали любопытные носики. На спинках кроватей накручены капроновые ленты. В аквариуме на подоконнике метались красные блестки крохотных рыбок.
— Тебя как зовут? — спросил Виталий бойкую девочку — веснушки на лице, озорные глазки.