Я с рассерженным стоном поднимаюсь с пня и только спустя шагов десять вспоминаю, что надо бы для достоверности прихрамывать.
Раду встречает мою промашку заливистым смехом. Он даже не сомневался, что я притворилась!
В сердцах загребаю свободной рукой пригоршню снега. Никогда не отличалась особой меткостью и сейчас, разумеется, промахиваюсь. А вот Раду снайпер от бога. Семь из семи попыток попадают в цель. К моменту, когда он заваливает смеющуюся меня в сугроб, на мне сухого места не остаётся.
– Т-ты... Влада... Невозможная...
Наш смех обрывается громким и хриплым дыханием. Под его весом в глазах темнеет и в горле сохнет. С ума схожу.
Он мутным взглядом таранит мои губы, а я их на инстинктах то облизываю нервно, то кусаю. И ладони сильные на моих бёдрах вдруг хочется не через два слоя одежды почувствовать – кожей, чтоб каждая царапинка, каждая трещинка шла прямиком по нервным окончаниям. Так жарко становится сразу от этих мыслей, так сладко, что я на инстинктах просовываю пальцы ему за шиворот, по шее вниз, докуда позволяет ткань.
– Давай вернёмся и задёрнем шторы?
– Зачем? – Безуспешно пытаюсь пробиться сквозь пелену бессознательного.
– Поторопим вечер... – выдыхает он жарко, вгоняя мои мысли в ещё больший хаос.
– Ну, пошли.
Часть 2. Глава 14
– Раду, я выключу свет, ночника достаточно.
Влада сидит, скрестив ноги на кровати. После порции виски ещё не пьяная, но уже более раскованная и румяная, чем была в лесу. Я и сам продрог весь так, что теперь руки горят, даже царапин не чувствую.
Задёрнув плотные шторы, оборачиваюсь и застываю. Влада резко выпрямляет спину, оставляет опустошённый стакан на прикроватной тумбе.
Жадным взглядом пытаюсь охватить всё и сразу: от соблазнительных округлостей груди, угадывающихся под свитером, до манящей припухлости губ. У-у-х, какие у неё губы! Неопытные, мягкие до искр из глаз. Боже как я хочу её порочный рот... Аж перед глазами плыть начинает и в собственном теле становится тесно. Стоит увидеть и снова их жар на члене чувствую. Меня разве что не колотит от возбуждения. В комнате резко становится слишком мало воздуха и слишком много осязаемого ожидания.
Полдень остался за окном, в другой галактике, в параллельной вселенной.
Кто б знал, как я ждал тебя, вечер...
Тишину нарушает только наше шумное дыхание, и мне кажется, что под внешней скованностью, где-то там за её мятежным взглядом, черти беснуются те же что и во мне, потому что Влада сдерживает себя, а запретное – самый мощный соблазн.
Предвкушение рвёт лёгкие, живого места внутри не оставляет.