Милена
Я все время сплю. Доктор сказал, что мне нужно больше отдыхать, поэтому дважды в день мне ставят седативные препараты.
Я не помню, сколько раз я засыпала и просыпалась, но после очередного пробуждения мысли прояснились.
Первый шок прошел, первая, самая бурная, реакция тоже выплеснута. Эмоции немного улеглись – появилась возможность думать.
Илья действительно мерзавец.
Моя мать не намного лучше его.
Глядя в потолок, роюсь в памяти, выискивая все, что касается ее развода с моим отчимом. Вспоминаю оскорбления, которыми сыпал Лев Давидович и звонкую пощечину по лицу рыдающей матери. Ее оправдания, попытки выгородить себя, обвиняя при этом завистников, каких-то ее подруг и самого Илью.
Помню, как она заверяла всех вокруг, что это заговор во главе с бывшей любовницей Берга, Марьяны Абрамовой. А отчим говорил, что она не стала бы заниматься подобным.
Гордая дура – так он о ней отзывался.
Я же оказалась единственной, кто безоговорочно был на ее стороне и верил каждому слову. Мне и в голову не приходило обвинить ее в измене.
А выходит, что?.. Все было. И более того – продолжается до сих пор?..
Боже мой…
Сознание начинает выцеплять из памяти те случаи, когда Илья отменял встречи, ссылаясь на дела, проводить параллели с мамиными визитами и искать двойной смысл в его словах.
Нет, не могу пока. Очень больно.
Дать оценку поступку и действиям Абрамову я еще не в состоянии. Слишком много фактов, и слишком мало времени прошло. Очень многое из того, что мне стало известно не складывается пока в общую картину.
Я не знаю, как соотнести его слова моей маме о наследстве, которое перепишет на него бабушка по первому требованию, с тем, что он продолжает категорически от него отказываться. Не верится, что он настолько коварен.
Повернувшись набок, пытаюсь сконцентрироваться на капающем в пластиковой емкости лекарстве. Дожидаюсь, когда оно закончится, и, перекрыв капельницу, нажимаю кнопку вызова персонала.
Медсестра ловко вынимает иглу из вены и кладет тампон на сгиб локтя.
– Спасибо.
– Как чувствуете себя? Голова болит?