– Поздно. Я не смогу ей потом объяснить.
– Андрюша, что ты хочешь объяснить?
– Сейчас, Машенька, сейчас…
Они остановились у тела, и патологоанатом, не церемонясь, откинул простыню. На удивление Леонова, женщина просияла, тогда как мужчина побледнел.
– Олежка! Наконец-то мы тебя нашли!
Мария Андреевна нагнулась и погладила мертвого по лицу.
– Андрюша, что с Олежкой? Он спит?
Мужчина не сдержался и зарыдал.
– Андрюша, почему ты плачешь? Он что… Не спит?!
– Это он, – сказал Леонову мужчина сквозь рыдания.
– Андрюша, он не проснется? – спросила женщина и осела на пол.
Глава 9
Слежку с дома на Дачной сняли. В подвале, как и предполагал Ильин, нашли следы крови. Замытые следы, но они были. Там кого-то убивали под звуки радио «Дача». Ильин понимал, что все было осмотрено и экспертами, и им самим… Но это дом, а вот участку за домом они уделили внимания непозволительно мало. Да, они обошли его, заглянули под каждый куст в поисках тела. Для вывоза трупа необходима машина, а ее нужно оставлять – хотя бы на какое-то время – у забора. Тем самым привлекая внимание. Одно дело, когда проедет машина по пустынной улице, но стоящая у заброшенного дома – это подозрительно как минимум. Выносить тело на себе, даже если машину оставил где-то – тоже привлечет внимание. Труп где-то здесь.
Ильин зашел за дом. Споткнулся в потемках, включил фонарик, выругался. Почему днем не приходят в голову нужные мысли? Днем-то куда продуктивней работалось бы! Луч фонаря высветил темные окна, облупившиеся стены, влажный бурый фундамент, обнажившийся до кирпича. Пока ничего. Ничего, что не попадалось на глаза вечером. Прошел вдоль забора, цепляясь за кусты смородины. Покосившийся забор, казалось, держался только благодаря обвившему его плющу. Ильин продолжил свой путь. Спотыкаясь и продираясь через кусты.
Остановился он из-за пришедшей в голову мысли, как будто ходьба могла отпугнуть ее. Надо мыслить проще. Если это тот же ублюдок, неорганизованный миссионер, то он не стал бы беспокоиться по поводу тела. Он бы оставил его в подвале, но так как помещение закрытое, то повторное использование его даже дезорганизованному не понравится. Вот он и убрался. А тело достаточно было вытащить на улицу и просто прикрыть чем-нибудь.
Ильин осветил стену дома. Треть ее закрывали сложенные доски. Надо мыслить проще. А что может быть проще – убрать несколько досок, положить тело и накрыть его… Майор вернулся к дому, нагнулся и посветил в щели между досками. Отбросил одну, с влажным краем. Потом еще одну. И еще. И тогда увидел руку. В луче фонарика удалось прочесть надпись на ребре ладони: «За вас!» Наколка демонстрировалась окружающим, когда ее обладатель выпивал рюмку. Вот и отвыпивался. Теперь вряд ли кто увидел бы ее, если б не дотошный майор. Ильин принялся откидывать оставшиеся доски, освобождая тело. Он уже знал – кто под завалом. Такая наколка фигурировала в числе особых примет в ориентировке на беглого садовника психиатрической больницы.
Вчерашняя неудача разозлила его. Он еще никогда не был так близок к тому, чтобы быть пойманным. А мразь, которая выжила, теперь сможет опознать его. Он зашел в магазин «Фейерверки» и купил пачку больших петард и несколько ракет. Сегодня праздник у девчат, сегодня будут танцы. Он улыбнулся, сложил все в пакет и пошел к метро. Сегодня место реинкарнации он выберет случайно, по наитию. Хотя его все равно тянуло в Выхино. Возможно, он пойдет на автостанцию и сядет в автобус «Москва – Рязань». Возможно, сядет в электричку и поедет в Раменское. А может, пройдет пару кварталов в сторону МКАД и выберет счастливчика там – он не знал. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что изуродует его физическую оболочку до неузнаваемости. Перерождение должно быть оправданным.
В вагоне метро ему не понравились две престарелые шлюхи и два гомосека, разговаривающие на непонятном ему языке. Но он отбросил мысли об их реинкарнации. Массовые мероприятия он недолюбливал и участвовал в них крайне редко. Поэтому решил доехать до Выхина и уже там определиться с дальнейшим маршрутом. Он старался не смотреть на разукрашенные сморщенные лица старых блудниц и ужимки дешевок, по ошибке влезших в мужскую одежду. Он с трудом подавлял в себе желание подойти и запихнуть в штаны каждому по десятку петард.