Партия, дай порулить

22
18
20
22
24
26
28
30

– Да похвастаться! Она ж чувствовала, что я ее недолюбливаю, наверное, хотела, чтобы я зубами заскрежетал. Пришла вся такая расфуфыренная, кинула сумку на столик, так, знаешь, небрежно. Потом рухнула на диван, закинула ногу на ногу, раскинула руки на его спинку. Представляешь, какая нахалка?! А потом говорит, что у нее теперь есть бизнес вместе с Селивановым. Какой, правда, не сказала, но была очень довольна собой. От чая отказалась, несколько минут посидела и ушла. Так что точно похвастаться хотела, – подвел итог Клепиков.

Алла всегда была не очень высокого мнения о своих умственных способностях. Но даже ей было ясно, что Михаил выдает сейчас очень важную информацию. Поэтому нужно постараться сформулировать свои вопросы так, чтобы они были по существу, а не из праздного любопытства.

– Когда была та авария, не помнишь? – спросила она, не зная к какой категории вопросов относится этот. Он по существу или из любопытства?

– А как же? Это было 22 июня. В четыре утра. По-моему, три или четыре года назад.

– А почему ты день, и даже время помнишь хорошо, а в годе не уверен? – Алла успокоилась и почувствовала себя заправским сыщиком. Вопрос показался ей умным и логичным.

– Ну ты даешь, мать! Не поняла, что ли? – он удивился, даже не просто удивился, а очень удивился. – 22 июня 1941 года в четыре часа утра на СССР напал Гитлер, и началась Великая Отечественная война.

Кучинская ахнула. Ну надо же, как она опростоволосилась, она же эту дату знает, а вот не сообразила. Михаил тем временем продолжал:

– Я еще тогда подумал, что они, как фашисты, в четыре утра в дом ворвались. После этого случая они с Никой стали заходить все реже и реже. Да и отношения у них испортились. Ну а потом Селиванов женился на дочке главы банка.

– Интересно, почему их отношения ухудшились после аварии? Какая связь?

– Таки это проще пареной репы, – сказала просунувшаяся в комнату с новым подносом выпечки Дора Исаевна. – Во время катаклизмов люди и проявляются. Ходили, миловались, пили, гуляли – и все было хорошо. А как только беда случилась, этот Селиванов ваш и занюнил. Какой же девушке такое понравится? А ты кушай, деточка, кушай.

Алла смеялась, отнекивалась, а Дора Исаевна пихала ей с собой курицу, завернутую в промасленную бумагу.

– Вот дома покушаешь. Где ж это видано, чтобы у женщины грудь была больше, чем живот? – возмущалась она. – Брюхо к спине приросло, разве ж это красиво? Моду какую завели, полуголодными ходить. Это ж какое здоровье нужно иметь, чтобы на диетах сидеть.

Михаил весело переглядывался с Аллой и строил рожи. Они еще немного поболтали, повспоминали прошлое, посмеялись над еврейскими анекдотами, которые Миша рассказывал просто великолепно. Наконец, Алла ушла от гостеприимных хозяев. Сразу же позвонила Сологубовой, чтобы как можно скорее рассказать о том, что она узнала о погибшей модели. А Татьяна Митрофановна была, по мнению Аллы, очень умным человеком – ну еще бы, врач!

Глава 29

Кира стояла перед дверью кабинета, на табличке которой было написано «Главный инженер К.С. Миликян», и никак не решалась войти. Роман топтался рядом и ждал, пока Кира соберется с силами. Наконец, перекрестившись, она постучала и взялась за ручку.

Человек, сидевший за столом, поднял голову от бумаг и начал медленно вставать. Кира сделала пару неуверенных шагов в его сторону, Миликян тоже двинулся ей навстречу. Наконец, когда между ними оставалось всего пара метров, они остановились и словно замерли. Через мгновенье Карен раскрыл объятья. Кира скользнула в них, и отец обвил ее руками, осторожно, едва до нее дотрагиваясь. Все происходило в полном молчании, и это было сильнее любых слов и радостных возгласов. И было это так впечатляюще, что у Романа кожа покрылась мурашками.

Они были невероятно похожи, отец и дочь. Славин уже видел Карена Суреновича и знал, что Кира – точная его копия. Именно это он и имел в виду, когда говорил о ненадобности теста ДНК. Но все равно их похожесть удивляла. Вот ведь интересно – Карен высокий, крупный, смуглый красавец, Кира маленькая, субтильная, русая, а похожи, словно под копирку. Только у Миликяна все ярко, все слишком, а у его дочери черты немного смазанные, но все равно видно – родня.

Кира стояла, боясь шелохнуться, и только раздувала ноздри, чтобы впитать, вобрать в себя запах отца. Карен, казалось, не дышал, но вот его объятья стали крепче, и Кира припала головой к его груди. Роман еще немного постоял, а потом тихонько вышел из кабинета. Хотя он мог бы топать слоном, эти двое все равно бы ничего не услышали.

А потом был долгий разговор. Миликян рассказал новоприобретенной дочери о Спитаке, о том, как вернулся из ада и увидел свою Алису с коляской и другим мужчиной. Кира об этом уже знала, но одно дело, когда рассказывал Роман, а другое, когда отец. Он говорил с легким акцентом, почти незаметным. И только когда особенно сильно волновался, произношение становилось более выраженным.

Кораблева с отцом проговорили до того времени, пока уборщица в коридоре намеренно громко не забряцала ключами.