– Чего уж хорошего, – сварливо заметила тетушка. – Вот же предупреждали тебя – не ходи в священную рощу! И чего поперся?
– Да сто раз уже говорил! Может, уже хватит спрашивать?
– Не хватит. Осторожней надо быть, милый. Так вот глупо попасться в лапы друида.
Юноша вспыхнул:
– Я и не думал, что они еще есть!
– Никто не думал. Однако, если б не те римские торговцы – быть бы тебе без головы, парень!
– Да уж… до сих пор за них Бога молю. И друида этого на всю жизнь запомнил. Представляешь, рожа его по ночам снится, квадратная, как у филина! А глазищи так и сверкают, так и сверкают… и серп! А на левой руке пальцев не хватает – словно клешня у рака.
– Господи, грехи наши. Бедный…
– Да, ладно, чего уж, – шумно втянув воздух, парнишка сглотнул набежавшую слюну. – И где там твои детки шатаются? Хворосту уж пора бы подкинуть, а то до утра будем варить.
– Да, – согласно кивнула женщина. – Что-то они долго. Пойду-ка, выгляну, посмотрю. А ты пока слей пену.
– Хорошо. Только и ты, смотри, не пропади.
– Не пропаду уж.
Гаута вышла, оставив племенника одного, и тот, споро слив пену, посмотрелся в прислоненное к стене зеркало – большую медную пластину, начищенную до нестерпимого блеска.
В пластине смутно отразился длинноволосый парень в просторных штанах-браках и выпущенной поверх короткой римской тунике без рукавов, подпоясанной узеньким желтым поясом, к которому были подвешены широкий нож в резных деревянных ножнах, огниво, небольшой мешочек для монет и бронзовый, щедро украшенный красной эмалью, гребень – предел мечтаний любого сельского щеголя. Все, что и нужно солидному, уважающему себя, человеку. Да, еще – стилос! Амбрионикс, кстати, умел писать – для того, кто решил посвятить себя речной торговле, качество немаловажное.
Чу! Юноша вдруг насторожился, принюхался. Из-за неплотно закрытой двери явственно потянуло гарью. Пожар?! Потому-то и нет детишек – убежали смотреть? Да и Гаута задержалась.
Резко распахнув дверь, Амбрионикс выскочил во двор… и в ужасе распахнул глаза, едва не споткнувшись о лежащую в трех шагах от дверей тетушку. Женщина лежала на спине, нелепо раскинув в стороны руки, в груди ее торчала стрела. А за оградой, в дальней стороне селения – той, что ближе к горам – вставало красное зарево! Слышались отдаленные крики, звон мечей.
Топот копыт… все ближе…
Юноша быстро пригнулся, спрятавшись за забором – черные всадники, демоны ночи, наметом пронеслись мимо, не задерживаясь у невзрачного дворика кузнеца. Лишь кто-то из них, словно бы походя, швырнул факел. Соломенная кровля, высушенная недавним ветром, занялась сразу, вспыхнув с таким жаром, что едва не опалила подростку волосы.
Вот снова топот копыт… крики… и чей-то стон.
Гунны!!! Неужели, они все же добрались до забытого всеми богами поселка? Зацепили по пути, словно неудержимая лавина.