Золотой иероглиф

22
18
20
22
24
26
28
30

Сознание мутилось. Очевидно, газ, воздействуя на нервную систему, тормозил функции организма. Этак ведь и помереть, наверное, можно…

И вдруг я понял, что уже в состоянии следить взглядом за передвижениями повара. Я с трудом повернул слезящиеся глазные яблоки так, чтобы разглядеть этого человека во весь рост. Да, несомненно, это был тот тип, который вчера приготовил нам кушанье из ядовитой рыбы фугу. А если бы он догадался, что лучше посидеть с нами и подождать, когда накормленные им свалятся в корчах на циновках? Сейчас, наверное, половина из нас уже отдыхала бы от трудов праведных на том свете, другая половина — собиралась следовать за ними…

Гул вертолета неожиданно стал невыносимо громким. Аппарат пронесся над нами, очевидно, те, кто находился в нем, решили визуально проверить, все ли в порядке. Краем глаза я успел заметить, что номер вертолета тот же самый. Машина была та же, что доставила сюда компрессор. Если так, то господа якудза глубоко в дерьме. Трудно сказать, что произошло на острове Тораносиппо, но если вертолет захватили хатамото, это значит, что и Мотояма оказался-таки тем самым шакалом, что полез за вишней на дерево, но так и не сумел ни съесть ягоду, ни свернуть шею соколу.

В голове что-то гремело, словно удары колокола. Я подумал, что это следствие нехватки кислорода, но вдруг почувствовал, что могу свободно дышать. А затем увидел, что повар вдруг повалился на землю, нелепо дрыгая ногами. Пока я соображал, что, собственно, происходит (стреляют в него, что ли?), как меньше, чем в полукилометре отсюда что-то ярко полыхнуло, и раздался страшный грохот, словно бабахнули атомной бомбой.

Я ничего не понимал. Уж не встряли ли в дело еще какие-нибудь деятели, покруче бандитов и новых самураев? Но тут невыносимый жар окутал меня со всех сторон, а прямо перед носом упал булыжник, осыпав меня градом мелких частиц грунта (я непроизвольно успел закрыть глаза, к счастью, веки уже слушались). Приглядевшись к булыжнику, я увидел, что он не просто лежит, а дымится и при этом распространяет зловоние.

И тогда до меня дошло. Вот чего боялся Сэйго! Мне приходилось слышать, что когда неожиданно закрывается геотермальный источник или горячий грязевой котел, это, как правило, означает образование пробки неглубоко внизу, закрывающей выход жару мантии.

И тогда эта пробка спустя какой-то промежуток времени с треском выбивается. Начинается извержение вулкана…

Теперь я уже отчетливо ощущал, что земля подо мной буквально ходит ходуном. По-доброму, отсюда надо смываться, пока нас не пришибло вулканической бомбой или не поджарило лавой, но если б я мог хоть немного пошевелиться!

Повара, кстати, в яме уже не было — спасая шкуру, он сделал ноги сразу же, как только грохнуло первый раз. А мы — я, Сэйго, Акира и бандит, чьего имени я так, наверное, никогда и не узнаю, лежали, парализованные, среди вырытоых нами сокровищ…

Пошел дождь. Это был настоящий ливень. Что-то гремело и полыхало в небе, но я не мог понять — то ли это продолжается извержение, то ли началась гроза. А, может быть, все вместе.

Быстро темнело. Теперь я уже понимал, что это не в глазах моих стало темно, а просто солнце закрывает туча дыма из кратера. Вдруг снова загрохотало, и через несколько секунд неподалеку опять упал булыжник, покрупнее прежнего. Мне было слышно, как он шипит под струями дождя. Опять завоняло сернистым газом, тем, что у наших предков называлось просто «запахом серы» и ассоциировалось с преисподней.

Все происходило как в кошмарном сне, когда за тобой гонится нечто ужасное, но убежать ты не можешь, потому что тело тебя не слушается, и нет сил даже крикнуть от ужаса. Снова затряслась земля, но теперь я уже чувствовал, как елозит по жесткой и мокрой земле моя кисть руки. Оставалось только ждать… чем бы ни грозило мне нахождение в двух шагах от кратера, сюда теперь вряд ли кто сунулся бы по своей воле. Во всяком случае, мне так хотелось думать.

Дождь не переставал, только теперь его струи были черными, как тушь, от взлетевшего в воздух пепла. Послушай, Маскаев, дух ты злой, уж не притягиваешь ли ты всякие катастрофы и прочие стихийные бедствия?

В рычании вулкана чудился рев всех демонов и чертей ада — более страшной музыки мне еще не доводилось слышать. Близкий кратер урчал, свистел, завывал и хлюпал одновременно, воняя сернистым газом. К счастью, больше пока ничего не взрывалось, бомбы-булыжники не падали. Но зловещее хлюпанье рисовало мне очень красочную картину: раскаленная лава, жидкая и текучая из-за обилия в ней металлов, выплескивается красным языком из «пупка» Уэнимиру и стекает в яму, где валяются четыре человека — неподвижных, но сознающих все, что с ними происходит.

Когда я сумел пошевелить языком и мышцами лица, земля подо мной вновь зашаталась. Снизу послышался грохот и треск, словно лопались железобетонные сваи. Я ждал, что сейчас вулкан снова даст выброс, но пока этого не происходило. К страху, оказывается, все же можно привыкнуть. Четыре дня на острове сумели доказать мне эту простую истину.

Я совершенно потерял счет времени и считал его условные отрезки лишь по своему состоянию. Вот стали шевелиться пальцы, теперь можно немного подвигать шеей… Зудящими от пепельной жижи глазами я видел, как пытаются пошевелиться и мои товарищи по несчастью. Вот Мотояма задергал ногой, начал подавать признаки жизни и Сэйго. Стали сжиматься и разжиматься пальцы у молодого бандита… Похоже, у нас еще оставался маленький шанс.

Ползти мы все стали пытаться лишь примерно через четверть часа, когда заглох двигатель компрессора. Вулкан клокотал громче, и мне казалось, что вот-вот через хлынет лава. Но стало посветлее, видно, пепла в воздухе уже было меньше. Подземные толчки больше не ощущались.

Первым на карачки встал Сэйго. Несмотря на протестующее мычание, которое издавал Мотояма, Такэути не обратил на бандита никакого внимания и попытался помочь мне (мы оба еще были не в состоянии говорить). Сэйго был черен как негр, следовательно, и я выглядел не лучше… Кое-как мы доползли до склона ямы, но вскарабкаться на полутораметровую высоту грунтовой стенки оказалось нам не по силам. Молодой гангстер, наплевав на своего босса, тоже подобрался к низкому обрыву.

Некоторое время мы напоминали тараканов, пытающихся вылезти из банки. Акира, похоже, тоже почувствовал себя лучше: он начал перекатываться, но не к краю ямы, а к сваленному на полотно золоту, почерневшему от пепла.

И в этот момент в недрах земли шарахнуло по-настоящему.