Шатров уверенно подхватил Веру под руку и повел в сторону своей «шестерки». Открыв дверцу, он вдруг с ужасом подумал о том, что в точности исполняет все то, что приказывал ему голос, только что звучавший в его голове. Дмитрий Степанович пытался сопротивляться его внушению, но скоро осознал, что сил у него для этого недостаточно.
За ответом на свои вопросы Чертанов отправился в Склиф к известному психофизиологу и гипнологу доктору Хазарову.
Голос у доктора был мягким и успокаивающим, видимо, так он привык говорить со своими больными. Охотно верилось, что даже самый буйный, услышав чарующее звучание этого голоса, становился агнцем во плоти.
– Медицина идет вперед, – произнес он, картинно закатив глаза. Сказано это было так, будто он лично подталкивает ее. – В принципе в наше время возможно все. Что такое гипноз? Это переориентированное сознание. Если говорить по-другому, так это когда внушение выглядит гораздо ярче действительности. Все это научно обосновано. – Ткнув в сторону стеллажей с книгами, он добавил: – На эту тему написана масса литературы. Легче всего внушению поддаются люди в состоянии гипнотического сна. В это время активность всех систем организма резко снижается, центральная нервная система раскрывается в максимальной степени, так что психотехнолог способен проделывать со своим подопечным различные энергоинформационные манипуляции и подкреплять их соответствующим словесным внушением.
Доктор Хазаров говорил вяло, словно из него вытягивали слова клещами. На Чертанова вдруг накатила невероятная зевота. Усилием воли он сумел справиться с ней. Как бы тут в летаргический сон не отправиться!
– А что за энергоинформационные манипуляции, можете пояснить? – нарочито бодрым голосом спросил Чертанов. Неплохой способ борьбы со сном.
– Их много! – неожиданно воодушевился Хазаров. – Сразу все и не перечислишь. Наиболее распространенный из них… – Подумав немного, он добавил: – Да, пожалуй, и самый действенный, это когда на мозг пытаются воздействовать электрическими импульсами.
– Как это происходит?
– Очень просто. Надевают на голову мягкую шапочку, на которой закреплены всевозможные датчики, способные привести нейроны мозга в возбужденное состояние. Когда мозг будет готов для воздействия, то в него вводится та или иная информация или ключевое слово. В последнем случае это называется «эффектом зомби».
– А это может быть какой-нибудь рисунок? – Чертанов вспомнил про корону с молниями.
– Безусловно!
– И как долго человек может находиться в таком состоянии?
– Вообще существует четыре уровня гипноза. Я сейчас говорю о самом верхнем. Так сказать, высшем проявлении. Человек даже может не знать, что он находится под гипнозом. Внешне это совершенно незаметно для окружающих. Он остается прежним! Но стоит ему получить команду откуда-нибудь извне, как он будет тотчас активизирован на выполнение этой команды. Подобный эффект в основном продолжается двадцать дней.
– А дальше?
– Дальше может произойти сбой программы. По-другому, сила гипноза просто ослабевает. Для того чтобы «эффект зомби» держался на должном уровне, необходим систематический контакт с психотехнологом.
– Кажется, я понимаю, – кивнул Чертанов. Он невольно обвел комнату взглядом. Стены выкрашены в салатный цвет. Наиболее подходящая тональность. Глаза не устают. Чертанов, входя в кабинет профессора, ожидал увидеть на стене портреты каких-нибудь выдающихся медицинских светил. Но вместо этого напротив входа висела картина, на которой была изображена какая-то изрядно вырубленная дубрава. Надо думать, что картина тоже не без смысла. – А может ли человек в состоянии гипноза убить? – задал главный вопрос Чертанов. Вопрос прозвучал чуть напряженно.
Доктор Хазаров закатил глаза к потолку. Чертанов понял, что медлительность была едва ли не главной чертой его поведения. Эта особенность доктора начинала слегка раздражать Чертанова.
– Официальная точка зрения на этот вопрос такова: человек не может убить, находясь под гипнозом. В этом случае происходит сбой сознания гипнотизируемого, с ним случается так называемый истерический гипноз. То есть он не способен делать то, что ему неприятно и чего не допускает его человеческая сущность.
– Как же это проявляется?
Хазаров пожал плечами: