Нелюдь

22
18
20
22
24
26
28
30

Черемин остановился, непослушной рукой полез в задний карман джинсов, где лежала недорогая «выкидуха». Холодное оружие Глеб не жаловал, в неприятных жизненных ситуациях предпочитая обходиться кулаками. Но вчера купил этот нож: вдруг что?

Щелчок – и стальное десятисантиметровое жало с двухсторонней заточкой нацелилось на «нетопыря». Черемин крепко сжал нож в кулаке, ожидая нападения.

Крылатая тварюга летела прямо на него. Казалось, что она не испытывает никаких сомнений в своих силах, никакой опаски.

– Ф-ф-фырщ-щ-щ! – стремительно рванулся к Глебу «нетопырь», когда их разделяло не больше трёх шагов. Черемин зажмурился от неожиданности, но успел взмахнуть ножом: наискось, снизу вверх. Лезвие не встретило никакого сопротивления. Глеб резко отпрыгнул вбок и вниз, спасаясь от встречной атаки.

Развернулся в полуприседе, отчаянно махнул ножом крест-накрест, надеясь хотя бы отпугнуть «нетопыря».

– Ф-ф-фырщ-щ-щ! – снова раздалось над головой Черемина. Но теперь звук был каким-то необычным, раздвоенным. Глеб открыл глаза.

В воздухе осатанело кувыркался чёрный четырёхкрылый клубок, два хвоста переплелись в тугой жгут.

– Ты не верь глазам своим, – проскрежетало над ухом. – Здесь всё тлен, и прах, и дым…

Клубок распался, и Черемин понял, что ему не померещилось. «Нетопырей» действительно стало два. Как будто удар Глеба всё-таки достиг цели, разрезав её пополам, и каждая половина превратилась в тварюгу, правда, вдвое меньше первой.

Крылатые монстры снова сцепились – грызясь с лютой, запредельной яростью, не обращая никакого внимания на человека.

Глеб сделал шаг, другой… Удаляясь от остервенело рвущих друг друга «нетопырей», не меняя позы, ничуть не удивившись произошедшему. Страх подмял под себя все остальные эмоции и продолжал нарастать. Становясь слепым, безрассудным…

Раздался протяжный визг, и «нетопыри» рухнули вниз, продолжив грызню в траве. Черемин побежал дальше, почти не разбирая дороги и стальными занозами глубоко загоняя в память обрывки будоражащего кладбище кошмара…

…Сразу в нескольких местах земля вспухает бугорками багровых родников. А спустя пару-тройку секунд вверх начинают бить тугие фонтанчики крови, становящиеся всё выше и выше…

…Железная, изрядно обсыпанная лишаями ржавчины пирамидка надгробия натужно раскачивается из стороны в сторону, будто собираясь покинуть своё место. От её основания отходит что-то похожее на паучьи лапы, наполовину завязшие в земле. Верх надгробия с чавкающим звуком разваливается надвое, и из разлома выпирает целое «соцветие» глазных яблок на тонких стебельках…

…Очередное падение, и лезвие ножа случайно скользит по частично раскрошившемуся кирпичу. Короткий металлический скрежет – и остриё взрезает красноватый бок кирпича, как плоть: из разреза выдавливается густой тёмно-жёлтый гной вперемешку с сукровицей…

Глеб бежал, чувствуя, что двигается по краю тёмной бездны, в которую можно сорваться в любой миг. Но не останавливался.

– Знатно Глебыча штырит, да, Ромаха? – Скальцев довольно кивнул на монитор ноутбука. – Крыша едет как экспресс – разом в поле, в сад и в лес… Не хотел бы я сейчас с ним поменяться.

Бодибилдер невнятно промычал что-то согласное, глядя на экран с глуповато-опасливым выражением лица. Изображение то мелко, относительно однообразно тряслось, то меняло план – резко поворачиваясь или проваливаясь вниз, то металось вовсе уж затейливо. Во всём этом не улавливалось никакой искусственности, постановочности: с несущим камеру «объектом» творилось что-то предельно странное, неладное…

Машина стояла метрах в пятидесяти от окраины кладбища, в тени двух больших клёнов. Дышал прохладой кондиционер, в динамиках тихонько играл рок. По экрану лежащего на торпедо айфона ползла мигающая красная точка.

Всеволод покосился на здоровяка, уголки губ изломались в скупой, хищной ухмылке: