— Что вы сделали с Улитой? — с тревогой спросил Торгисль, взял правой рукой мечника за запястье.
Послышался детский плач.
— Улита! Улита! — крикнул Торгисль, схватившись за руку мечника уже двумя руками.
— Тор, мы здесь! — отозвалась его жена.
— За победу князя Владимира надо принести жертву богам, — сказал полянский волхв. — Мальчика.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — похолодел норвег.
— Жребий пал на твоего сына… Ты действительно так равнодушен к нашему князю, что готов пожертвовать жизнью дружинников из-за одного маленького мальчика?
Торгисль молчал, слушая плач сына и выбирая подходящий момент для атаки. Наконец он произнес:
— Мы христиане, а боги ваши есть дерево. Сегодня есть, а завтра сгниют. Они не едят, не пьют, не говорят и сделаны руками из дерева. А Бог есть един, ему же служат греки и кланяются.
— Ну, тогда тебе придется как-то пережить это, — ответил ему волхв и отвернулся.
Торгисль кинул через себя мечника, увернулся от удара дубиной и, толкнув волхва в спину, заскочил в сени, запершись изнутри на кованый засов.
— Не дам сына своего бесам, — крикнул норвежец уже изнутри.
Он понял, что попал в западню. Один он был неуязвим, но как биться с врагами, если жена и сын сразу же попадают в заложники? И ведь не за ним охотятся язычники, а за Оттаром!
— Улита, Улита! — позвал жену Торгисль по-норвежски. — Дай мне Оттара, привяжи его мне на живот платком, давай попробуем вырваться и добежать до терема княгини Ольги.
Они встали в сенях и принялись сквозь щели в досках рассматривать, что творится вне дома. А там киян все прибывало. Разгоряченные волхвом молодцы разнесли им весь двор, особенно досталось недостроенному сараю. Кто-то из погромщиков заметил, что в сенях стоят две фигуры.
— В сенях они!!! — раздался вопль. — Руби подпорные столбы!
Торгислю, сыну Торольва Вшивая Борода и его жене Улите оставалось только молиться под бойкий стук топоров. Когда опорные столбы подломились и рухнули, норвежца и его сына придавило насмерть крышей дома. Улиту извлекли еще живой и отвезли на тех самых дровяных санках в терем старой княгини Ольги…
Торгисля, а во Христе — Федора, погубили неспроста. Языческая часть войска Владимира Святославича была недовольна возвышением христиан. Девятнадцатилетний Олаф, посоветовавшись с княгиней Ольгой и князем Владимиром, отбыл в Скандинавию с дядей Сигурдом и матерью Астрид, Хальфредром Скальдом и Уисом-музыкантом, а также со всеми дружинниками-христианами. Отбыл с твердым намерением вернуть себе норвежскую корону и крестить Норвегию.
Олаф с дружиной примкнул к датскому королю-христианину Харальду Синезубому в его войне с собственным сыном-язычником Свеном Вилобородым. После победы Олаф Трюггвасон рассчитывал вернуть себе норвежскую корону, принадлежащую ему по праву рождения.
Глава 9