Венера Прайм,

22
18
20
22
24
26
28
30

Ари положила руку ему на колено:

– Расскажи мне о своем путешествии.

– Это было просто замечательно. – Глаза Йозефа восторженно загорелись. – Если бы я был ревнивцем, я бы завидовал тому, что Форстер пришел к своим великим открытиям без посторонней помощи. Он зажег меня своим энтузиазмом – я считаю, что он героическая фигура.

– Как это без посторонней помощи. – Не согласилась Ари. – Ты, Кип и я – наша помощь была решающей.

–Да, но у него не было такого знания, как у нас. Он сам расшифровал венерианские таблички, а затем марсианскую табличку  и сделал вывод о природе Амальтеи.

– О ее предполагаемой природе, – уточнила Ари.

– И все это без помощи древних тайн, – настаивал Йозеф, – что подтверждает нашу веру в то, что истина не нуждается в тайнах.

Ари выглядела смущенной, но, как и Командор, ничего не сказала, не желая противоречить Йозефу.

– Но позвольте мне рассказать вам, что я видел, – продолжил Йозеф с прежним пылом.

Он поудобнее устроился на диванных подушках и начал говорить в непринужденной манере профессора, открывающего еженедельный семинар.

– То, что мы, жители Земли, называем Ганимедом, живущие там поэтически называют «Безбрежным Океаном», я бы добавил к этому названию эпитет«зимний», поскольку  поверхность этой луны Юпитера почти полностью состоит из замерзшей воды. Город Ганимед местные называют также «Безбрежным Океаном» – это название написано над входными порталами на полудюжине языков.

Я почувствовал к себе неприятное внимание еще до того, как попал в город. – Только я прошел въездной контроль, как странный молодой азиат настойчиво поманил меня из‑за барьера. У него были монголоидные глаза, блестящие черные волосы, стянутые сзади в конский хвост, доходивший до пояса, и довольно дьявольские усы. В этом костюме, состоящем из туники, брюк и мягких сапог, он мог бы сойти за Тэмуджина – молодого Чингисхана. Я старался не обращать на него внимания, но как только я прошел через ворота, он последовал за мной сквозь толпу, пока я не повернулся к нему и громко не потребовал объяснений.

Он также громко, в расчете на окружающих, заявил, что является лучшим и наименее дорогим проводником, которого может найти незнакомец в «Безбрежном Океане», а по‑тихому, настойчивым шепотом приказал мне перестать привлекать к себе внимание.

Как вы уже догадались, это был Блейк. Его удивительная маскировка была необходима, потому что, как он живописно выразился, свора газетчиков загнала профессора Форстера и его коллег под землю, в логово. Блейк, единственный из них, кто говорит по‑китайски, и только он, и только в таком виде мог передвигаться по городу.

Я, конечно, считал, что мне не нужна маскировка – никто не имел ни малейшего представления, кто я и как сюда попал, поскольку Комитет Космического Контроля позаботился об этом.

Блейк взял мой багаж, который весил очень мало, потому что, хотя Ганимед больше Луны, он все же меньше Марса.

Городу меньше ста лет, но он выглядит таким же экзотическим и многолюдным, как Варанаси или Калькутта и вскоре мы затерялись в толпе. Пробираясь по коридорам, которые с каждым поворотом становились все уже, громче и вонючее, я старался не отставать от Блейка. Затем он подозвал велорикшу и что‑то шепнул поджарому парню, сидевшему за рулем. Блейк затолкал туда мои вещи, потом меня и сказал, что встретит меня там, где меня высадит такси. Мне не нужно ничего говорить водителю, так как плата за проезд уже оплачена.

Такси везло меня по коридорам, которые становились менее людными по мере того, как мы удалялись от коммерческих и жилых кварталов города. Последний долгий спуск по тусклому, холодному туннелю, стены которого, видимые сквозь пучки сверкающих труб, были покрыты льдом, а может быть и не покрыты, а просто были льдом. Место назначения – простая пластиковая дверь в простой пластиковой стене. Над дверью светится красный прямоугольный фонарь и все, ни какой таблички указывающей, что это за место. Как только я вылез из кабины вместе со своим багажом, парень помчался прочь, выдыхая перед собой облачка пара, стремясь поскорее укрыться от холода.

Несколько минут я дрожал в одиночестве, вглядываясь в огромные стальные коллекторы, образующие потолок и стены плохо освещенного туннеля. Наконец дверь открылась.

Блейк протянул мне тяжелую парку, я ее надел, защищаясь от холода, и он повел меня внутрь, – по щелкающим пластиковым сетчатым мосткам и лестницам, через другие двери, другие комнаты. Герметичные люки и герметичные дверные проемы предупреждали о возможном вакууме.