«Наверное, дементный» подумал я, а вслух сказал:
Как так пустует? Но ведь на бирке значится, что здесь проживает некая…
Он не дал мне договорить:
Бирку Кристы никто не трогал. Кому это нужно до заселения новых жильцов? А ее саму дети еще в феврале упекли в дом престарелых, а сами купили дом где-то за городом и съехали.
Вы хотите сказать, что за все это время здесь не было другой именной бирки? – я отлично помнил, что именно по ней отыскал нужный звонок, когда был здесь впервые.
Послушайте, Вам заняться больше нечем? – раздраженно поинтересовался голос, а через мгновение в динамике защелкало, и он отключился. Вредный старик.
Делать было нечего, и я отправился домой, ломая голову над загадкой. Неужели же и это – часть розыгрыша, спланированного Лукасом? Но ведь это было бы необыкновенно проблематично – подстроить и подделать
Оказавшись дома, я достал из папки и еще раз внимательно изучил «слепки», то есть распечатанные изображения людей, которые лишь сегодня утром пили здесь кофе с кексами, а теперь пропали. Портреты были четкими и не оставляли сомнений касательно личности оригиналов. Над левой бровью Лукаса отчетливо был виден небольшой дугообразный шрам, полученный им в детстве при падении с качели, а черты его породистой супруги были и вовсе неповторимы. По верху изображений шла печатная строчка, сообщающая, что они получены с человеческих черепов с помощью программы «Слепки», созданной и запатентованной Жаком таким-то.
Точно! Как я сразу не подумал об этом! Нужно позвонить Жаку и попросить его приехать и проверить программу на предмет всяких там вирусов – он, несомненно, сразу обнаружит неисправность в собственном детище, а может быть и найдет источник, из которого программа получает фальшивые «слепки»! Я схватил телефон и набрал его номер, который, слава Богу, существовал. Услышав голос программиста, я не стал вдаваться в подробности, сказав, что у меня проблемы технического характера и попросив его как можно скорее приехать. Жак ответил, что ужинает и предложил отложить встречу до завтра. Не желая быть навязчивым, я вынужден был согласиться, хотя, признаться, несколько разочарованно.
Оставаться в четырех стенах моей квартиры не было никакой возможности, и ноги сами понесли меня в лабораторию, где все еще находились странные черепа. Дорогой я принялся строить новые догадки. А что, если это все же не настоящие кости? Быть может, существуют умельцы или техника, способные изготовить череп, не отличающийся от природного? В таком случае для Лукаса не было бы ничего легче, чем заказать эти «игрушки» у соответствующих специалистов и затем глумиться надо мной, наблюдая мое беспокойство и беспорядочные передвижения!
Однако, как я ни старался, а не смог выдумать достаточного повода для подобных действий моего приятеля. Не собирался же я всерьез утверждать, что он потратил баснословные деньги на изготовление глупых черепов (а столь точные технологии должны стоить денег именно баснословных, по моим представлениям), а затем еще в одночасье покинул свою квартиру, изменив телефонный номер, подговорив соседей рассказывать мне всякий вздор и, к тому же, убедив разумную и приветливую свою жену в целесообразности таких поступков? Да и склонность к юмору и розыгрышам я, скорее, заподозрил бы в каменной статуе или трухлявом пне, чем в Люке Барлоу. Таким образом, мне стоило снять с него подозрения в обмане и манипулировании мною и искать разгадку в другом месте. Но проверить подлинность черепов всё же стоило, – быть может, парень сам стал жертвой чьей-то авантюры?
Так рассуждал я, пока не добрался до лаборатории. Череп женщины все еще находился в камере-шлеме, другой же я запер в сейфе перед уходом. Усевшись в кресло и поставив на стол перед собой оба черепа, я со всем тщанием и знанием (я ведь антрополог, не забыли?) еще раз внимательно изучил их, простукал крошечным молоточком, поскреб иглой и исследовал добытую таким образом мельчайшую костную пыль под микроскопом. Сомнений не оставалось – черепа, принесенные мне Лукасом, были настоящими, и не о какой искусной подделке тут речи не шло. Тогда что же? Все-таки компьютерная программа?
Изможденный и выжатый, как лимон, я лег спать прямо в лаборатории, где держал раскладушку на случай авральной работы. К счастью и удивлению, мне удалось уснуть и проспать до пяти часов утра. Правда, сон мой был тревожным, а нелепые сновидения громоздились друг на друга, словно льдины в быстрой реке, то являя мне мертвого хохочущего Лукаса, то его строящую мне глазки супругу, разумеется, тоже мертвую. Они совали мне в руки черепа, коих у них имелось целый мешок, а потом и остальные кости скелета, пытались просунуть руки и ноги в камеру-шлем и диктовали мне свои новые телефонные номера, которые я не мог запомнить.
Несмотря на все это, проснулся я отдохнувшим и тут же дал работу своему освеженному сном мозгу. Теперь мне пришла в голову идея, что, пережив такую авиакатастрофу, как мои приятели, трудно остаться психически здоровым (во всяком случае, изменения личности тебе практически гарантированы), а это значит, что и Лукас мог превратиться из прагматика в романтика и шутника…
«Ну и что? Ведь черепа-то настоящие!» вскричала половина моего сознания.
«Ха! Черепа! Кто помешал бы ему выкрасть их в какой-нибудь анатомичке? Все дело в программе «Слепки», которую кто-то испортил по его заказу!» парировала другая половина.
«Идиот! Подумай хорошенько: что ему это дает?»
«Если он и в самом деле повредился в уме, то до его извращенной мотивации все равно не докопаться!»
«Неубедительно!»
«Да пошел ты!»