— Никто не хотел носить туда периодику и письма. К тому же за несколько лет жильцов в доме поубавилось. Хоть люди там и числятся, но пенсии получают в отделении и письма забирают сами.
— Вот оно как, — я отметил этот факт у себя в ежедневнике.
Леня поставил передо мной чашку с золотистой полосой по краю, наполненную темным чаем и сел напротив. А потом вдруг вскочил и ударил себя ладонью по лбу.
— У меня ведь есть бумаги с работы. Я вам сейчас отдам.
Парень побежал прочь, топая по ступеням.
Чай был простым, но крепким. Я сделал глоток, оценил терпкость и вернул чашку на блюдце. Из двери выходящей в сторону гостиной выглянула светловолосая девушка с маской для сна, сдвинутой на лоб. При виде меня она охнула.
— А я подумала, что тут Ленька опять репетирует речь.
— Какую речь?
— Для судьи.
— Неужели?
— А вы не знаете? — девушка в пушистом халатике вышла из своей комнаты и прошла ко мне. — Ленечку нашего обвиняют в каком-то жутком преступлении. Якобы он женщине носил письма, которые были ей не предназначены. Но это ведь глупость несусветная. Леня у нас старший по дому. Он следит за порядком, за общими тратами. Сам договаривается с домоуправлением по поводу ремонта кранов или проводки.
— Полезный человек, — кивнул я.
— Он замечательный, — девушка прислушалась к шуму наверху. — Ему бы адвоката хорошего. Мы хотели нанять кого-то серьезного. Но услуги стоят очень дорого. Я заняла очередь к одному важному адвокату, о котором сейчас все говорят. И надеюсь, что…
— Галинка? — раздался голос от лестницы. Там стоял растерянный Леня.
— Я тут решила поболтать с гостем. Уж не знаю, к кому он пришел…
— Это мой адвокат, Павел Филиппович…
— Чехов? — взвизгнула девушка и бросилась на шею к опешившему от такой реакции парню. — Это же все меняет. Этот человек совершенно точно тебе поможет. Он докажет, что ты невиновен. Точно-точно!
— Эм, — растерялся я.
— Ведь я к вам собиралась записаться в очередь. Вы волшебный адвокат, и про вас ходят легенды.
— Громкое заявление, — смутился я, но девушка подскочила ко мне и присела рядом на пятки.