Как указал Бойд, лестным эпитетом Уилсона наградил известный американский критик Норман Подгорец (Podhoretz, род. в 1930) в статье «Edmund Wilson, the Last Patrician» («Эдмунд Уилсон, последний патриций», 1958–1959). Игра слов у Набокова, помимо разделения этого слова на имя и фамилию (Пэт – Pat – уменьшительное от Patrick и Patricia), строится на том, что англ. champion означает не только «чемпион», но и «сторонник», кем и выступил Подгорец по отношению к Уилсону.
В завершение уничижительной шутки Набоков, сильный шахматист, едва не одолевший гроссмейстера Нимцовича в 1926 г. на сеансе одновременной игры (ВНРГ, 304–305), называет малоизвестный Андерхилл (городок в округе Читтенден, Вермонт) и небольшой провинциальный город Уилсон в Северной Каролине, в которых никакие значительные турниры по шахматам не проводились и «чемпионами» которых могли быть лишь досужие местные любители.
…в своей <…> игре странствующей девы… – В оригинале использовано выражение «damsel-errant» (лаконично поясняемое в словаре Уэбстера так: «странствующий рыцарь женского пола»), отвечающее термину средневековой литературы knight-errant – странствующий рыцарь. Применительно к шахматной игре Ады Набоков обыгрывает другие значения англ. errant – рассеянный, беспорядочный (о мыслях), блуждающий (без определенной цели).
С. 223–224. …красавица-манекенщица, сотворенная вовсе не для шахматных утех <…> ухоженного соперника <…> коней и слонов от фирмы «Лалла-Рук»… – После «шахматной» атаки на Уилсона в связи с переводом «Евгения Онегина» следует отсылка к самому роману Пушкина: название поэмы Томаса Мура «Lalla Rookh» (1817) каламбурно обыгрывает англ. rook – шахм. ладья и напоминает о двух местах «Евгения Онегина». Сцена на фоторекламе иронично модернизирует обстоятельства робкого ухаживанья Ленского за Ольгой в гл. 4 («Час от часу плененный боле / Красами Ольги молодой, / Владимир сладостной неволе / Предался полною душой. <…> И что ж? Любовью упоенный, / В смятенье нежного стыда, / Он только смеет иногда, / Улыбкой Ольги ободренный, развитым локоном играть, / Иль край одежды целовать»), где описана и шахматная игра между ними: «Уединясь от всех далеко, / Они над шахматной доской, / На стол облокотясь, порой / Сидят, задумавшись глубоко, / И Ленский пешкою ладью / Берет в рассеянье свою» (строфа XXVI. Курсив мой.). Другое место – исключенная Пушкиным из гл. 8 строфа, в которой упомянута героиня поэмы Мура: «И в зале яркой и богатой, / Когда в умолкший, тесный круг, / Подобна лилии крылатой, / Колеблясь, входит Лалла-Рук <…>». Набоков высоко оценил эти строки в комментарии к «Евгению Онегину», нелестно отозвавшись о самой поэме Мура, героиня которого «обитает в Индии, какой предстает эта страна в бледных фантастических сочинениях XVIII в.» (КЕО, 572–573).
С. 225. …недоумком Ожеговым <…> том, содержащий 52 872 слова… – Четвертое, дополненное издание «Словаря русского языка» (1949) советского лингвиста С. И. Ожегова (1900–1964) вышло в 1960 г. и содержало 53 000 слов.
…воинственным Эдмундсоном в почтительной версии д-ра Гершчижевского… – В примеч. Дамор-Блока скупо поясняется, что в «Гершчижевском» фамилия Чижевского соединилась с фамилией другого слависта. Имеются в виду экономист, историк и критик, профессор Гарвардского университета А. П. Гершенкрон (1904–1978) и славист, историк литературы Д. И. Чижевский (1894–1977), в 1949–1956 гг. преподававший в Гарварде. Первый в 1966 г. подробно разобрал набоковский перевод «Евгения Онегина» в рецензии «A Manufactured Monument?» («Рукотворный памятник?»), второй в 1953 г. выпустил в издательстве Гарвардского университета свои комментарии к «Евгению Онегину», подвергнутые Набоковым суровой критике. 18 февраля 1967 г. Набоков писал Р. Н. Гринбергу: «На счет Гершенкрона: его статейка далеко не невинная (она написана, с пошлейшими ужимками, в защиту Гарвардского Чижевского, которого я за дело трепал), а Вильсону, подсунувшему ее тебе, можешь сказать от меня, что он прохвост» (Друзья, бабочки и монстры. Из переписки Владимира и Веры Набоковых с Романом Гринбергом (1943–1967) / Вступ. ст., публ. и коммент. Рашита Янгирова // Диаспора [Вып.] I. Новые материалы / Отв. ред. В. Аллой. Париж, СПб.: 2001. С. 551).
спиритическая планшетка – изобретенная в середине XIX в. подвижная дощечка в форме сердца, два угла которой были снабжены колесиками, а третий угол поддерживался карандашом; подложив лист бумаги, медиум на спиритических сеансах, двигая планшеткой, записывал «сообщения» духов.
С. 226–227. …крепость в древней Московии». <…> В русском языке нет этого славного слова, его придумал француз. – Имеется в виду англ. kremlin (кремль), источник которого – французское искажение русского слова.
С. 231. «Береника» (постановка 1670), историческая трагедия Жана Расина.
…опустился на иванильича (разновидность охающего старого пуфа, обтянутого кожей)… – К списку произведений Л. Н. Толстого, упомянутых или подразумеваемых в романе, добавляется повесть «Смерть Ивана Ильича» (1886). На «расстроившийся пружинами и неправильно подававшийся <…> низенький пуф» садится Петр Иванович, придя после смерти Ивана Ильича к Прасковье Федоровне. См. примеч. Дамор-Блока.
С. 231–232. …известное “cousinage-dangereux-voisinage” adage <…> все время ошибаюсь в этом слове… – Выражение дважды звучит в «Войне и мире» Толстого, во второй раз – в разговоре Веры с Пьером и князем Андреем (Т. 2, Ч. 3, гл. XXI):
«– Он верно вам говорил про свою детскую любовь к Наташе?
– А была детская любовь? – вдруг неожиданно покраснев, спросил князь Андрей.
– Да. Vous savez, entre cousin et cousine cette intimité mène quelquefois à l’amour: le cousinage est un dangereux voisinage. N’est ce pas?» («Вы знаете, между двоюродным братом и сестрой эта близость очень часто приводит к любви. Двоюродные – опасное дело. Не правда ли?»).
Слово «adage» (поговорка, изречение), которое в английском и французском различается лишь произношением, Марина, по-видимому, сначала произносит с долгим начальным «а», как в «Ада», после чего поправляется.
С. 232. Азов, русский сатирик, производит слово “ерунда” от немецкого “hier und da”, что значит “ни тут, ни там”. – Вл. Азов – основной псевдоним русского фельетониста, театрального критика, сценариста и переводчика Владимира Александровича Ашкинази (1873–1948?), с 1928 г. жившего в Париже (Шруба М. Словарь псевдонимов русского зарубежья в Европе (1917–1945). М., 2018. С. 491). В 1910–1918 гг. Азов печатался в газете «Речь», постоянным сотрудником которой был В. Д. Набоков, и в петербургском еженедельнике «Сатирикон», его скетчи ставились в театре «Кривое зеркало». Н. Евреинов писал, что Владимиру Азову «свойственна <…> профессорская манера острить (“гелертерская” ирония, скрывающаяся в придаточных предложениях) и публицистическая привычка не задерживаться долго на очередной рукописи» (Евреинов Н. В школе остроумия. Воспоминания о театре «Кривое зеркало». М., 1998. С. 65). В 20–30-х гг. в эмиграции Азов публиковался в тех же русских газетах, что и Набоков, – «Эхо», «Сегодня», «Последние новости».
Если Азов где-нибудь писал о происхождении слова «ерунда» от немецкого выражения, он только повторял предположение Н. С. Лескова, высказанное им в заметке «Откуда пошла глаголемая “ерунда” или “хирунда”» (1884). Этимология слова «ерунда», как указал В. Виноградов, остается неясной: «Конечно, каламбурное объяснение из немецкого hier und da, предложенное Н. С. Лесковым, не выдерживает критики. Оно опровергается и стилистическим употреблением слова “ерунда” и его социальной историей, которая не возводит начала этого выражения к речи петербургских немцев» (Виноградов В. В. История слов. М., 1999. С. 154).
Мы въ темномъ уголкѣ, и кажется, что въ этомъ <…> звучит несколько двусмысленно. <…> слова “и кажется, что в этом” можно понять как “мне кажется, что в этом” – указывая пальцем в угол комнаты. – В оригинале Набоков приводит свой вольный перевод этой строчки из «Горе от ума» (1825): «How oft we sat together in a corner / And what harm might there be in that?» («Как часто мы в углу сидели вместе, / И какой в этом может быть вред?»). Этот перевод действительно вносит двусмысленность, поскольку предполагает следующий смысл слов Чацкого: «и кажется, что́ в этом [такого]». Продолжая тему неверных английских переводов русской классики, Набоков дает русское название пьесы латиницей («Gore ot uma») и следом английское, в котором отсутствует слово «горе», из-за чего утрачивается драматическая окраска, отличающая афористичное оригинальное название: «How stupid to be so clever» («Как глупо быть таким умным»). Так Набоков, вполне возможно, указывает на английский перевод пьесы, подготовленный С. В. Прингом в 1914 г. под названием «The Misfortune of Being Clever» («Несчастье быть умным»). В письме к Уилсону от 11 июня 1943 г. Набоков охарактеризовал пьесу «роскошной вещью» и перевел ее название как «Brains Hurt» («Вред уму») (NWL, 112). В комментарии к «Евгению Онегину» он дает буквальный перевод «Woe from Wit» и называет пьесу «единственной великой русской комедией в стихах» (КЕО, 136).
С. 233. opéra bouffe – опера-буффа (фр.).
С. 235. …в тарусском госпитале… – В то время как многие врачи в книге носят «кроличьи» имена, в названиях лечебниц сильны мифологические мотивы: здесь «Tarus Hospital» напоминает об английском названии созвездия Тельца (Taurus), которое связано с мифом о превращении Зевса в быка и похищении Европы, и о санатории Аквы в «Сен-Таврусе» (Кентавр – созвездие Центавра. См. коммент. к с. 37). Набоков, кроме того, мог учитывать намек на Таврику, древнее название Крыма, и на старинный русский город Тарусу.