Проклятие Кантакузенов

22
18
20
22
24
26
28
30

— До того, как прибыла Кассандра Кантакузен со своим мужем князем Дмитрием Кантемиром?

— Да. Еще до того как подарил государь Петр Алексеевич имение Кантемиру. Было на той заимке место силы древней. Так его называли крестьяне. Вроде еще в древние времена, до христианства, там располагалось капище богов языческих. И жрецы молились там грозному владыке мести Чернобогу.

— И потому эта заимка и приглянулась Кассандре Кантакузен?

— Именно так, Степан Андреевич. Она сие колдовское место сразу приметила. И Лукьян-кузнец в молодости пропал в Ведьминой гати, но затем вернулся. Вернулся, когда его живым никто не чаял увидеть.

— И что?

— Более выяснить мне ничего не удалось, Степан Андреевич. Перестали люди говорить со мной. Боятся. Сколь я ни просил, а ничего более добиться не смог. Да и приказа от вас мне в том разбираться не было.

— Кого боятся крестьяне? Барина?

— Нет, ваше благородие. Имение у князя Константина Кантемира богатое. Умеет он хозяйствовать, не то, что иные наши баре. Холопы на барина Константина Дмитриевича молиться готовы. Но вот священник сказал мне, что де опасное дело в их приходе службу править. И передал тайно вот сие.

Карпов протянул Волкову старинную книгу, рукописную на пергаментных листах.

Волков увидел, что книга на латыни.

— И что сие?

— «История рода Кантакузен». Тайная история. Сия книга случайно попала в руки отца Михаила.

— Я латыни не ведаю.

— Как и я, ваше благородие.

— Надобно Ивану Карловичу Тарле сие передать, — Волков отложил книгу. — А как она к батюшке попала?

— Про сие он мне не сказал.

— Снова вопросы, Петр Антипович! Вопросы и вопросы. И нет ни конца, ни края. Чем более копаем, тем глубже сия яма. Книга по истории Кантакузенов. С чего это священнику деревенскому нам передавать её? Отчего все тайно делается?

— Того знать не могу, Степан Андреевич.

— Ладно. Пока оставим это, господин Карпов. Вернемся к особе холопа Тишки. У меня есть записи его примет. Вот приметы того Тишки, что в бегах был. Того самого что в кабаке упокоили.

Волков положил перед Карповым лист бумаги.