– Ты вряд ли захочешь, чтобы о ней стало известно. По-моему, ты боишься, что она или перепугает кого-нибудь до смерти или заставит людей сделать неверные выводы.
Шивон молчала.
– Когда исчез Блум, Стил и Эдвардс были патрульными. Шивон, они случайно не работали по тому делу?
– Я не могу это обсуждать. Что думаешь делать с наручниками?
– Рано или поздно информация о них выплывет наружу.
– Дашь нам пару дней?
– Может быть.
– Ты права, Лора. Если этот материал будет только у тебя, АКО явится по мою душу.
– Вот почему я не исключаю, что отдам тему кому-нибудь еще. Пускай забирает себе всю славу.
– Ты правда готова отдать материал?
– У нас обеих нервы целее будут, ты так не думаешь?
– Спасибо, Лора.
– Я чувствую себя немножко виноватой в твоих недавних неприятностях с антикоррупционерами.
– Давай считать, что все забыто.
Закончив разговор, Кларк стала наблюдать за двумя мужчинами – их как раз провели вверх по лестнице и попросили подождать у двери кабинета, где работала следовательская группа. Мужчина постарше выглядел решительно; его спутник помоложе как будто колебался.
Дерек Шенкли и его отец.
Допросная в полицейском участке Литона. Кларк и Сазерленд по одну сторону стола, отец и сын – по другую. Четыре кружки чая. Два куска сахара для Алекса Шенкли, столько же – для Дерека.
– Спасибо, что решили прийти, сэр, – начал Сазерленд, на что детектив в отставке ответил:
– Это была идея Дерека.
Лицо сына слегка дрогнуло, обличая ложь отцовских слов. На Дереке Шенкли были черная кожаная куртка, как у байкера, и белая футболка. Лопни, но держи фасон, подумала Кларк. Дерек явно мерз, куртка застегнута почти под горло. В ушах “гвоздики”, голова бритая. Чисто выбрит, но на щеках узкие бачки. У отца тонкие черты лица уже начали оплывать – годы брали свое.