Честь и меч

22
18
20
22
24
26
28
30

Парная телятина с грибами и миндалем, устрицы, красная рыба в разных видах, икра, фрукты и деликатесные овощи.

— Мне бы хотелось, Ваша Милость, предложить вам выпить за ваши успехи.

Последние слова мэр произнес с некоторым сомнением, поднимая большой бокал с сухим вином. По его глазам читалось — а разрешает вам мама пить, молодой человек? Ох уж эти годы.

Впрочем, он не пьет не потому, что мама не разрешила, а потому, что сам решил.

Игорь не сомневался, что все вина здесь стоят дороже, чем если бы в бокалы было налито жидкое золото. Вот пусть и пьют. Он поднял бокал, улыбнулся одними губами, прикоснулся к вину, отпил один глоток. Как они пьют эту гадость, да еще и платят огромные деньги?

Глоток Игоря означал, что он принял их дар. Гости опрокинули бокалы. Присмотрелись, сын Гроссмейстера принялся ковыряться в золотом блюде с телятиной — единственном блюде, которое он хорошо знал. Отец не баловал его, считая, что будущий рыцарь должен есть добрую, но простую пищу.

Что может быть лучше приличного куска мяса? Он положил себе на тарелку мясо. Съел. Присмотрелся под ласковым взглядом купцов. Нет, вина ему не надо. В принципе он сыт, пообедал около Никитино. Кружку чая. Торт, да.

Мэр с кривой улыбкой, прикрытой бородой, смотрел на Кудрявцева. Господи, какой же юный. Не выстоять ему против Архиепископа. Мальчишка набросился на сладости словно полгода их не ел. Спросить его про Никитино, благо он сам сказал, значит, к слову будет произнесено.

— Скажите… (чуть не произнес «юноша», сказать «Ваша Милость» тоже не получается) Игорь, на сколько… сотен тварей мы можем рассчитывать? Мэрия уплатит вам по той цене, какую вы назовете.

Игорь прекрасно понял, что скрывалось за паузами в его речи. Научился, беседуя с высокопоставленными рыцарями.

— Вам что, плохо рассказал присланный гонец? Тварей наберется тысяч восемь-девять. Мы нанесли поражение не меньше, чем трем тьмам.

— Так вы истребили большую часть нечисти к востоку от столицы? — удивился голова.

С востока к столице подошли основные силы нечисти. И, если Игорь не ошибался, а ошибиться он не мог, значит, столице ничего не грозит. С разбитыми остатками ватаг разберутся и крестьяне.

Мэр посерьезнел. Что это с ним, внешнюю сторону сына Гроссмейстера он принял за сущность. Пусть объедается сладостью, сколько хочет. Если он командует такой центурией, которая громит тьмы нечисти, то перед ним надо пасть на колени.

— Э-э, Ваша Милость, — без всякого труда выговорил мэр, — надеюсь, вы не разорите нас. За девять тысяч тварей можно запросить такую сумму, мы все останемся без гроша.

Игорь снисходительно улыбнулся.

— Надейтесь, господа. Впрочем, я не купец, торговля не мой удел. Мое дело — рубить тварей, а вы уж торгуйте. Я гарантирую, нечисть вам не помешает.

Гости переглянулись.

— Ваша Милость, — проникновенным голосом заговорил голова. — Мы, как вы верно заметили, купцы. Купцы и промышленники. В политику мы стареемся не лезть, хотя иной раз приходится. Но все-таки политика и война — доля рыцарей. И если все идет хорошо, то мы спокойно богатеем, работаем на радость себе и, конечно, стране. Проблема в том, и это вы знаете, что сейчас Орден живет тяжело.

Он посмотрел на мэра. Тот продолжил: