Психологическое консультирование. Теория и практика

22
18
20
22
24
26
28
30

Депрессия как результат подавления сильных чувств

Депрессия может возникать как результат подавления тех или иных сильных чувств, например гнева или любви. По некоторым соображениям индивид считает, что реализация его сильных чувств может ему повредить или противоречит моральным принципам. Он подавляет свое желание и затрачивает на борьбу с собой много энергии. Кроме того, он отказывается от того, чего на самом деле очень хочет, а это порождает в нем ощущение безнадежности. Если же эти чувства запретны, то он считает себя плохим, что дает ему дополнительные аргументы для самоугнетения.

Например, женщина доводила себя до депрессии, отказавшись от любви к мужчине, который очень ее любил и готов был жениться, считая, что должна сохранить семью из морально-религиозных принципов, хотя ее муж открыто жил с любовницей. Депрессивное решение во многом определялось тем, что в детстве ее мать обращалась с ней холодно и жестко, а отец был депрессивным алкоголиком. Однако без соответствующих обстоятельств сегодняшней жизни депрессии могло не быть, несмотря на проблемы детства.

Следующий пример иллюстрирует модель, когда к депрессии приводит подавление сильного гнева.

Моей клиенткой была молодая черкешенка, которую насильно выдали замуж, что еще практикуется на Кавказе. Муж ее был москвич, значительно старше ее, кандидат наук, но она терпеть его не могла. В конце концов она развелась, но в ее душе осталась огромная обида на всю родню, которая способствовала этому браку. В течение четырех сеансов женщина высвободила много злости и слез, но депрессия вновь и вновь восстанавливалась.

Самое главное произошло на пятом сеансе. Она призналась, что после разрыва с мужем у нее был роман с женатым мужчиной, который обещал на ней жениться, но, узнав, что она беременна, настоял на аборте, а потом бросил ее. По сути, это и было главной причиной депрессии женщины.

Я спросил, как она чувствует депрессию в своем теле. Она сказала, что ощущает, что у нее не поднимаются руки, как будто на них лежит тяжелый стальной рельс. Чем больше я пытался помочь ей избавиться от этого «рельса», тем драматичнее становилась ситуация. Она уже представляла, что прикована «рельсом» к огромному черному камню и бессильна справиться с этим. Тогда я предложил мысленно найти кого-то, кто мог бы ей помочь. Никто не в силах был этого сделать, кроме того самого мужчины. Однако в воображении женщины он только улыбался и совершенно не собирался помогать. Я спросил ее, что она чувствует по этому поводу. Она ответила, что не знает, но чувствует напряжение и даже боль в области диафрагмы (под ложечкой). Поскольку в своей практике я неоднократно убеждался в правоте В. Райха [7], утверждавшего, что в этой области сдерживается сильный гнев, а также зная ее историю, я понял, что она очень злится на этого мужчину. Гнев был справедливым, но он разрушал ее изнутри, приводил к депрессии. Не объясняя женщине суть ее переживаний, я предложил ей рассказать этому человеку о той боли, которую она испытывала в области диафрагмы. Она отказывалась это сделать, но согласилась на вариант, когда она рассказывала о своих чувствах посреднику, а тот передавал эту информацию «мужчине». Прием сработал, и по мере выражения чувств «камень» за ее спиной таял, «рельс» расслаблялся, а «мужчина» все более сникал, и лицо его становилось унылым. Наконец все прошло: в области диафрагмы боль исчезла, а от «камня» и «рельса» ничего не осталось. Удивленно она сказала, что все исчезло, но перед ней лежит лепешка лаваша. «Что тебе хочется сделать с ней?» – спросил я. «А запустить ему в физиономию!» – ответила женщина. Естественно, я разрешил ей это сделать. И как только в воображении она совершила этот символический поступок, она вскочила и с воодушевлением закричала, что теперь ее руки поднимаются и она чувствует, что весь мир перед ней открыт, что теперь она свободна. Ее депрессия полностью прошла. Стало понятно, почему ее руки не поднимались! Она не могла позволить себе поднять руку на того мужчину (кавказские законы морали это запрещают), хотя очень этого хотела.

Депрессия как результат чувства вины

Проблему вины мы будем подробно разбирать далее, но здесь отметим, что это чувство обычно приводит к развитию депрессии, поскольку страдающий от вины человек угнетает себя порой до такой степени, что испытывает тягу к самоубийству. Вина может быть совершенно иллюзорной, мнимой, существует даже такой диагноз – «депрессия с бредом вины». Слово «бред» не означает, что эти люди сумасшедшие, но их вина не имеет под собой реальных оснований. Объективно эти люди ничего плохого не совершали и они не сумасшедшие, но их вина, пустяковая с точки зрения постороннего наблюдателя, субъективно разрастается в нечто совершенно непростительное.

Женщина обвиняла себя в том, что лет пять назад она сказала матери грубые слова. Поначалу она не переживала вины, но за последние два года просто «съела» себя саму, хотя просила у матери прощения и та много раз простила ее. Я не буду приводить слова, за которые она корила себя, но, с точки зрения любого современного человека, они не такие ужасные, как она представляла, тем более что и мать в той ситуации вела себя некорректно. Однако доказать что-то этой женщине было совершенно невозможно, ее чувства были иррациональны и невероятно преувеличены по сравнению с размером проступка. На самом деле она также являлась заложницей родительского предписания «Не живи», поскольку ее мать развелась с отцом, а дочь сдала на воспитание бабушке. В женщине было много гнева против матери, но она не могла этого понять и допустить, поскольку тогда потеряла бы надежду получить желанную ей с детства материнскую любовь. Она, как и многие другие дети, взяла вину на себя, что проявлялось в соответствующих обстоятельствах.

Переубеждение в подобных случаях не действует, поэтому может быть применен прием, когда клиенту предлагается возместить свою вину служением другим людям, добрыми делами.

Депрессия как результат психологической травмы

Депрессия может возникнуть в результате какого-то сильного стрессового события. Она может проявиться у участников военных действий, жертв катастрофы или теракта, изнасилования или нападения с угрозой смерти, после разорения, тяжелой личной потери и т. д. В этих случаях человек не в силах отделаться от преследующих его травматических переживаний, они искажают всю перспективу его жизни, жизнь утрачивает смысл, ощущается полной зла и безысходности.

Задача освобождения от травматических переживаний такого рода чрезвычайно сложна, она должна проводиться с учетом своеобразия личности, характера и силы травматических событий. В мировой практике наиболее часто посттравматические переживания корректируются при помощи когнитивной терапии. Тем, кто интересуется этим подходом, советуем ознакомиться с дополнительной литературой [2, 3, 5, 10].

Приведем пример с работой по коррекции последствий изнасилования методом эмоционально-образной терапии. Здесь был применен прием символического возвращения зла, который может быть с успехом использован и для работы с другими посттравматическими переживаниями.

После одного из медитативных упражнений, вызвавшего у большинства участников исключительно положительные чувства, одна из студенток пожаловалась на плохое психосоматическое состояние. У нее возникло сильное сердцебиение, было трудно дышать, лицо горело, ее всю «трясло». Явно она испытывала острое стрессовое состояние. Образ же этого состояния был парадоксально безобидным: какой-то гном с бородой и в красной шляпе. Однако, по ее субъективному восприятию, этот «гном» был злобным и хотел унизить ее, поиздеваться над ней. «Гном» явно считал, что она никак не сможет его победить.

Зная словарь образов, я легко догадался об истинном смысле ее переживаний и напрямую спросил, не подвергалась ли она изнасилованию. Многие студенты удивились такой догадке, но гном в шляпе является фаллическим символом, а в сочетании с его злобностью, стремлением унижать и тяжелым состоянием студентки решение было только одно.

Она подтвердила, что, когда ей было 12 лет, группа пьяных молодых парней поймала ее и еще нескольких девочек и принудила заниматься с ними оральным сексом. Она никому об этом не рассказывала, но тяжелые переживания преследовали ее до сих пор. Главное, что она ощущала, – сильнейшее чувство унижения.

Я предложил ей представить себя достаточно сильной и сделать с этими парнями то, что ей бы хотелось. Она отказалась от этого варианта, ибо не хочет причинять никому зла. Тогда я сказал, что это зло все равно ходит вместе с ней, что главная цель насильника – восторжествовать над жертвой, унизить ее. Поэтому я предложил ей перестать держать это зло в себе, поскольку она не несет ответственности за его происхождение. Зло порождено теми парнями, и если она продолжает носить его с собой, она способствует выполнению плана негодяев, становится их сообщницей. Я предложил ей мысленно вернуть им все то зло, которое они ей причинили, – не больше, но и не меньше. Для этого необходимо было обнаружить его в своем теле и, выпустив оттуда, вежливо передать им.

Такое предложение было ею принято, и, сосредоточившись, она несколько минут выполняла задание, пока не подтвердила, что чувствует, что все им вернула. При этом практически все негативные психосоматические симптомы исчезли. В ее груди почему-то возник образ тарелки, которая раньше была разбита, а теперь снова целая, но трещинки еще заметны. Это означало, что она еще не все вернула, и я попросил ее продолжать работу. Она опять сосредоточилась, вернула, по ее словам, «совсем все», после чего «тарелка» стала совсем целой, а по ободку и в центре ее возник рисунок синих цветов. Я проинтерпретировал это так, что тарелка символизирует ее душу. Акт изнасилования разбивает душу, а возвращение зла восстанавливает ее.