— Да… в смысле, нет, не болит…
Он выдыхает явно облегченно, но тяжесть из рук и взгляда не уходит.
— Прости за вчерашнее. Это больше не повторится.
— Да… прости… — явно через силу отзывается Раш’ар, так на меня и не взглянув.
— Главное не повторяйте такое снова. Я не хочу больше вас разнимать. Двух раз достаточно, — я выверяю долю металла в голосе и, кажется, мне это удается.
— Клянусь светом над твоей головой, — отвечает Мар явно чем-то ритуальным, на одном дыхании, а потом добавляет резче, оглянувшись. — И
Раш’ар не смотрит в нашу сторону очень долго, а потом все же оборачивается. Вид у него — как у побитой собаки. Даже странно и неуютно делается — он всегда такой шумный и агрессивный, а тут словно дышит сквозь сломанные ребра. Может, и правда сломанные?..
— Вы сильно покалечились?.. Врач не нужен?
Мар только отмахивается. Какой врач после легкой потасовки? Я смотрю со скепсисом, но от комментария удерживаюсь — то же мне, легкая потасовка, после которой надо мебель новую ставить…
— Подожди, мы скоро закончим.
Минут двадцать я сижу с ногами на уцелевшем кухонном стуле и наблюдаю за турами с беспокойным облегчением. Слишком все просто. Слишком легко далось лично мне это их перемирие, я всего-то один раз устроила сцену… так легко не бывает… какой-то подвох обязательно есть… где-то явно закололи барашка, только меня не позвали собирать жертвенную кровь.
— Крепления где?
— В той коробке.
Они… и правда разговаривают. Как посторонние, но разговаривают… Раш’ар не смотрит на меня, он и раньше почти не смотрел, но теперь его избегание сменило градус, сменило полюс — с напряженно-жаркого на болезненно-замкнутое. Кажется, вот наш барашек…
Чувство вины — иррациональное и никому не нужное — кусает краешек мозга, пуская свой тухлый привкус. Я не хотела этого. Я не хотела… чтобы вот так все складывалось… но может… может если бы… хватит. Только голову себе заморочу… а ей много не надо, этой моей голове. Как долго хватит эффекта от тех процедур на станции? Не начну ли я… снова?.. Шерша говорила — эффект стойкий, должно хватить до конца жизни, но черт его знает… Вчера вон за стекло схватилась… будто каждый день это делаю…
Чтобы не путаться под ногами, я скрываюсь наверху — и со скуки листаю и перечитываю все, что сохраняла в закладках до лучшего момента. Внизу снова тишина, но она не так давит, как раньше. Кто-то чем-то шуршит, скребет… стены латают, судя по всему… как дикие кабаны, честное слово, так посбивали углы… ну, дай бог, чтобы эта их клятва что-то да значила.
Иначе я и правда не знаю, что с ними делать.
Ближе к ночи я оставляю дверь в спальню открытой — и после душа застаю там Мара. Мне неловко и стыдно, ведь я оставила его вчера ночевать внизу… хотя это его дом, вообще-то… так что я переминаюсь с ноги на ногу, ищу что сказать, когда внизу раздается хлопок входной двери.