— Не исчезну. — Я шагнула ближе, и он вдруг, казалось, стал очень внимательным, выпрямился, не мигая уставился на меня. Я сократила расстояние, поднялась на цыпочки и прижалась губами к уголку его рта, намереваясь подарить ему легкий поцелуй.
На секунду он, казалось, застыл, а затем из его горла вырвался странный гортанный звук, он повернул голову и мои губы скользнули поверх его, наши рты прижались друг к другу. Я слегка вздрогнула, он внезапно обхватил меня руками, не давая возможности отодвинуться, как я планировала. Открыв глаза, я увидела, что его глаза закрыты, а между бровями залегли морщинки, словно он испытывал боль. Я не могла понять, что это означает, поэтому закрыла глаза, ожидая его дальнейших действий. Вздрогнула, когда почувствовала, как кончик его языка пробежал по моим раскрытым губам. Инстинктивно мой язык двинулся ему навстречу, чтобы ощутить его вкус. Он издал еще один рычащий звук, явно говорящий о том, что ему нравится происходящее между нами, он использовал свой язык, чтобы шире раскрыть мой рот, пытаясь проскользнуть внутрь. Я испустила быстрый вздох и открылась ему навстречу, когда сильное удовольствие пронзило меня. Рука Холдена оказалась на моем затылке, он наклонил мою голову, отчего его язык проник глубже в мой рот. Его поцелуй передавал ощущения от кончика языка до пальцев ног, я прижалась к нему, когда его исследующий язык встретился с моим. Я хотела быть ближе, поглотить его целиком, испытать волнующее чувство, струящееся по моим венам, как можно дольше.
Я провела руками по его спине. Ощущение его подвижных мышц под ладонями усилило удовольствие от поцелуя, и я не смогла сдержать стона в его рот. Он притянул меня ближе, отвечая на мой стон своим.
Наш поцелуй углубился, когда я последовала его примеру, позволяя своему языку кружить вокруг его, пробуя мужскую сущность. На вкус он был соленым, сладким и более прекрасным, чем я когда-либо могла себе представить.
Я не знала, как долго мы целовались, но через некоторое время он отстранился, осыпая меня мелкими поцелуями вокруг рта и вниз по челюсти. Я снова слегка вздрогнула, когда его губы коснулись чувствительной кожи моей шеи.
— Лили, — сказал Холден, его голос звучал задыхающимся и хриплым, — то, что ты делаешь со мной. Я пытаюсь контролировать себя, но…
— Не контролируй себя. Пожалуйста, просто поцелуй меня еще раз, — прошептала я ему в губы. — Я хочу снова попробовать твой язык на вкус.
Холден застонал, положил руки по бокам моего лица и снова поцеловал, наши языки скользили и сплетались в течение долгих восхитительных минут. Когда он, наконец, прервал поцелуй, он снова тяжело дышал, я чувствовала легкую дрожь его тела, словно он едва контролировал происходящее.
— Я должен остановиться, Лили. Не хочу, но должен. Я взорвусь, если этого не сделаю. — Я кивнула. В его голосе звучало такое отчаяние, как будто он был в какой-то агонии. У меня было смутное представление о том, что он чувствовал. Мое тело было горячим, болезненным и неудовлетворенным, несмотря на то, что я только что пережила нечто настолько невероятное. Если бы больше поцелуев привело к еще большей горячей боли, я тоже могла бы воспламениться. Я подняла на него глаза, и он нежно посмотрел на меня, проведя костяшками пальцев по щеке. Наклонилась к его прикосновению и улыбнулась. Я чувствовала себя эмоциональной, легкомысленной и счастливой, очень счастливой. Он наклонился вперед и поцеловал мои веки, я тихо рассмеялась от щекотливого ощущения его губ. Он потерся шершавой челюстью о мою щеку, и я снова хихикнула, почувствовав улыбку на его губах.
— Лили, — прошептал он. — Полуночная Лили. Как мне теперь с тобой попрощаться?
— С радостью, — прошептала я, — потому что мы скоро увидимся. И когда мы встретимся, ты снова поцелуешь меня.
— Да, — выдавил он. — Да, поцелую. — Я поцеловала его в последний раз, мягко и нежно в уголок губ, как и намеревалась вначале. А потом попятилась от него, наши руки были вытянуты, пальцы переплетены, пока не разъединились. А потом я повернулась и пошла прочь, оглянувшись только один раз, чтобы увидеть Холдена, все еще прислонившегося к дереву на краю леса, наблюдающего за мной, когда я оставила его позади.
Глава 8
Смотреть как она уходит было самым трудным, что я когда-либо делал. Но я знал, что мне нужно сделать. Лили показала мне. Она не знала этого, но она показала, дав мне вкус покоя, счастья и комфорта. Я хотел этих вещей. Жаждал их с болью глубоко в душе. Я забыл, а она напомнила мне, что такое радость, напомнила, что я все еще способен хранить счастье в своем сердце. Было еще не слишком поздно. Нет, если я этого не допущу.
То, какой она была на вкус… как надежда, знакомая и неизвестная одновременно. Мне хотелось умолять ее держать меня за руку, пока я буду делать то, что, как я знал, должен был сделать, успокаивать меня, когда мое тело будет освобождаться от химикатов, которые я слишком долго принимал, чтобы избежать боли и несчастья. Но я знал, что должен сделать это в одиночку, если хочу предложить ей всего себя, а не этого разбитого мужчину, каким сейчас являлся. И если Лили увидит, кем я был на самом деле, увидит, что я сделал со своим телом, я знал, что это только напугает ее и, возможно, оттолкнет. Брэндон был прав — мне нужно самому сделать выбор. И в конечном счете я был единственным, кто это мог. И хотя я хотел, чтобы Лили была в моей жизни так, как не хотел ничего за очень долгое время, я должен был сделать это для себя. Больше всего я должен был хотеть стать лучше для себя.
Закрыв за собой дверь коттеджа, я направился прямо на кухню, где оставил пластиковый пакет с горстью таблеток, которые у меня еще остались. Не позволяя себе долго думать, я направился прямо в ванную, открыл пакет над унитазом и спустил воду, наблюдая, как закручивается вода, а таблетки исчезают. На всякий случай я снова смыл. И тут меня наполнил ужас. Я закрыл глаза и представил себе Лили. Прекрасную, таинственную Лили. Я вернусь к ней в лучшем состоянии, чем был, и попрошу поделиться ее секретами. И, может быть, у меня хватит смелости поделиться своими.
— Бл*дь, — жалобно простонал я.
К следующему дню каждый мускул моего тела был напряжен, а желудок скрутили мучительные спазмы. Я корчился от боли, лежа на диване, подтянув ноги к животу. Пот стекал по моему лбу. Я собирался умереть. Я никак не мог пережить это несчастье.
Мне хотелось сбежать из собственного тела — выбраться, освободиться. Чувство клаустрофобии усугубляло страх и тревогу, которые я уже испытывал. Теперь я был в ловушке. Запертый в собственном теле. Я никак не мог сесть за руль, и кому-то другому понадобился бы по крайней мере день, чтобы добраться до меня. А потом еще больше времени, чтобы добраться туда, где я мог бы убедить какого-нибудь врача выписать мне рецепт на обезболивающие таблетки, в которых я так сильно нуждался.