— Надeюсь, что ему и в голову не придет поeхать к ней, возразила леди Лофтон довольно рeзко; впрочем, это было ея единственное рeзкое слово, намекавшее на поeздку Марка.
Так как тут был сэр-Джордж Мередит, то Робартс не мог поговорить с лордом Лофтоном о мистерe Соверби и его денежных дeлах; но он спросил его, когда может с ним повидаться наединe.
— Приходите завтра утром взглянуть на моих лошадей; их только что сегодня привели. Мередиты уeдут часов в двeнадцать, а там мы с вами останемся вдвоем.
Марк согласился, и отправился домой под руку с женою.
— Не правда ли, что она добра? спросила Фанни, лишь только они вышли на дорогу.
— Да, она добра, добрeе даже нежели я мог ожидать. Но замeтила ты, как она ожесточена против епископа? А право в епископe нeт ничего такого дурнаго.
— Она еще гораздо больше ожесточена против его жены. Но согласись, Марк, вeдь точно не совсeм прилично так выставляться на показ. Что должны были подумать всe Барчестерцы?
— Им это, кажется, понравилось.
— Пустяки, Марк, это совершенно невозможно. Но впрочем мнe теперь не до того. Я хочу только, чтобы ты сознался, что она добра как ангел.
Мистрисс Робартс продолжала восторженно расхваливать старую леди; послe описаннаго нами примирения она не знала, как ее превозносить. А теперь, послe угрожающей бури, все так отлично устроилось, ея мужа так хорошо приняли, несмотря на всe его ошибки, все так, казалось, улыбалось им. Но как бы все измeнилось в ея глазах, если-бы только она узнала о злополучном векселe!
На другое утро, часов в двeнадцать, викарий вмeстe с молодым лордом расхаживался по фремлейским конюшням. В них происходила страшная суета, потому что большая часть этих строений не была употребляема в послeдние года. Но теперь все наполнилось и оживилось. Лорду Лофтону привели из Лестершира семь или восемь отличных лошадей, и каждая из них требовала такого просторнаго помeщения, что старый фремлейский конюх только покачивал головой. Впрочем у лорда Лофтона был свой собственный надсмотрщик, который распоряжался всeм.
Марк, несмотря на свой священный сан, был большой охотник до хороших лошадей, и он не без учистия слушал лорда Лофтона, объяснявшаго ему достоинства, вот этого четырехлeтняго жеребца, и той великолeпной роттельбонской кобылы; но много других забот тяготeло на его душe, и послe получаса, проведеннаго в конюшнe, ему удалось вывести приятеля в сад.
— Итак ты разчитался с Соверби? начал Робартс.
— Расчитался с ним! да; но знаешь ли ты цeну?
— Тебя, кажется, пришлось заплатить пять тысяч фунтов.
— Да. Но около трех тысяч я заплатил еще прежде. А все это из-за такого дeла, гдe я собственно не должен был платить ни шиллинга. Каких бы ни довелось мнe сдeлать глупостей вперед, я во всяком случаe не стану связываться с Соверби.
— Но ты не думаешь, чтоб он с тобой поступил безчестно?
— Марк, сказать тебe по правдe, я перестал думать об этом дeлe, и не хочу больше припоминать его. Матушка заплатила за меня эти деньги, чтобы спасти помeстья, и, конечно, я должен ей возвратить их. Но я дал себe слово не имeть никаких денежных дeл с Соверби. Может-быть он и не безчестный человeк, но уж черезчур изворотливый...
— Хорошо, Лофтон; что же ты скажешь, когда узнаешь, что я за него подписал вексель в четыреста фунтов?
— Да я бы сказал... но ты шутишь; человeк в твоем положении не стал бы этого дeлать.