– Э?
– Мы пока не смогли достичь такого уровня мастерства, чтобы заставить сталь одной лишь закалкой и заточкой рассекать такие груды мышц, словно масло. Не теряя при этом гибкость и прочность, разумеется. Дополнительную мощь оружию даёт наша магия. Но… это требует сил.
Гном стащил шлем и со всего маху вмазал себе по голове.
– Дурная! Пустая! Голова! Шлак!
– Эй, ты чего? – успокаивающе потянулся к нему Плао.
– Я забыл лицо Кователя! Пропасть бы мне! Распреду-преждался! Распророчествовался! А где была моя секира?! Для нашей гномьей стали эти болотные осьминоги – что гнилые тыквы. А я чуть всех не подвёл.
Гном снова ударил себя по голове.
– Одень шлем,
Пока воины вязали узлы, Плао заметил:
– Пожалуйста, не в обиду никому из вас, но… Мне доводилось читать рассказ о том, как большой отряд шёл через горы. Они тоже обвязались верёвкой. Так случилось, что один из них упал и потянул за собой всех остальных. Если эти щупальца, или что-то ещё, утянут одного из вас, то и другой…
– И другой, – мрачно бросил гном. – И все вы тоже.
– Ты что, не понял? – Сай Дун развернулся к тропе, обнажая свой зубодробительный клинок. – Стоит одному из нас провалиться в яму Гдурулла, остальным тоже
– А! Н-но… Ксилаец… Он не сказал, что с нами будет, если мы проиграем.
–
Несколько часов они шли молча. Временами Плао казалось, как что-то огромное движется, плывёт, раздвигая мшистые островки в торфяной воде вдоль Гати. Тогда он брался за верёвку, свисавшую с пояса чёрного орка, и чуть натягивал. Это придавало уверенности, а их проводник, судя по всему, был не против.
Время шло, но нападения больше не повторялись.
Первая атака, первое осознание смертельной опасности игры пробудило в них мрачное желание жить, дикий инстинкт, дремлющий на дне разума. Перебрасываясь редкими пожеланиями в адрес ксилайца и его предполагаемой родни, четвёрка шла по Моровой Гати, всё вперёд и вперёд.
Ближе к вечеру, когда низкие облака стали наливаться малиновым сиропом, гном друг подал голос:
– Э… орк. – Чего?
– Спасибо, что спас меня. – Хмрф-ф.