Собрание сочинений. Врата времени

22
18
20
22
24
26
28
30

Семь спален, семь мертвецов. На седьмом его захлестнула безудержная жажда убивать – проснулся древний инстинкт разрушения всего, в чем есть драгоценный ид.

Когда двенадцатый человек бился в конвульсиях, Кёрлу пришлось прервать пиршество: он услышал шаги.

И шаги эти доносились откуда-то издалека.

Кёрла обуял ужас. Мысли смешались, разум превратился в бурлящий хаос…

Часовые уже подходят к его камере. Еще мгновение, и первый из них увидит, что дверь камеры не заперта, поднимет тревогу, и тогда все кончено.

Кёрл ухватился за последние мысли, дотлевавшие в обезумевшем мозгу. Уже не таясь, он опрометью продался назад через салон и влетел в коридор, в ужасе ожидая вспышки атомного выстрела навстречу.

Он едва поверил своей удаче – часовые стояли бок о бок, уставившись на распахнутую дверь камеры. Второй охранник, заметив, что напарник остановился, как последний идиот бросился к своему товарищу, позабыв о правилах. И теперь они застыли не в силах двинуться места, когда прямо перед ними возник кошмар из когтей и щупалец, горящие лютой ненавистью глаза на свирепой кошачьей морде.

Один двуногий, опомнившись, потянулся к пистолету, второй, заледенев от ужаса, вдруг издал душераздирающий вопль, захлебнувшись в собственном крике, – это Кёрл одним хлестким ударом щупальца задушил обоих и тут же легко отшвырнул бездыханные тела в другой конец коридора. Трупы не должны найти перед камерой. Это был единственный шанс.

Дрожа каждым нервом и мускулом, почти теряя рассудок, он вскочил в клетку. Дверь лязгнула, захлопываясь за ним, по электронному замку вновь побежал ток.

Он затаился, притворяясь спящим, когда услышал приглушенные толстыми стенами шаги и гул возбужденных голосов. Потом почувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Сейчас двуногий оторвется от глазка и через мгновение обнаружит еще два трупа.

– Зидель мертв, – оцепенело выдавил Мортон, – Что мы будем делать без Зиделя? И Брекенридж мертв, и Гултер, и… Какой ужас!

Он на секунду спрятал лицо в ладонях. Потом, овладев собой, мрачно оглядел суровые лица вокруг:

– Есть у кого-нибудь хоть какие-то соображения?

– Космическое безумие!

– Я уже думал об этом. Но за последние пятьдесят лет не зарегистрировано ни единого случая. Доктор Эггерт, конечно же, проверит каждого члена экипажа, как только закончит осматривать трупы…

Впрочем, медик уже успел обследовать тела погибших, потому что при последних словах Мортона он появился собственной персоной. Люди расступились, освобождая ему дорогу.

– Я слышал вас, командир, и могу со всей ответственностью заявить, что гипотезу о космическом безумии сразу же можно отбросить. У всех погибших шейный отдел позвоночника раздавлен в кровавую кашу. Ни одному человеку совершить подобное без подручных средств не под силу.

Мортон заметил, что взгляд доктора устремлен на дверь камеры.

– Нет, док, котенок здесь ни при чем. Он в клетке, вышагивает себе взад-вперед. Очевидно, слышал шум и… Боже правый! Эта клетка была устроена с тем расчетом, чтобы удержать в буквальном смысле слова любое существо. Четыре дюйма микростали. Я сам осмотрел дверь – на ней ни одной царапины. Кент, даже ты не можешь сказать: «Убьем его по подозрению», – потому что подозревать его нам не в чем, если не допустить вообще чего-то сверхъестественного…

– Как раз наоборот, – подал голос Смит. – Нам известно про кота практически все. Я обследовал его с помощью телесканнера – ну это установка, вмонтированная в потолок камеры, – и попытался сделать несколько снимков. Так вот, вся пленка оказалась засвеченной. Стоило мне щелкнуть тумблером, как зверь подскочил будто ошпаренный. Похоже, он реагирует на излучение. Помните, что говорил Гурлей? Эта бестия может и принимать и излучать волны любой частоты. Излучатель Кента не причинил зверюге никакого вреда. О чем еще говорить, командир?