— Да здрасьте! Конечно, препятствие. Тем более витринное стекло. Хочешь, я тебе таблицы покажу, какие следы оставляет стекло на головке пули?
— Хочу. Потом.
— Потом так потом. Это ты Шубина и убийство в галерее сравниваешь?
— Ну да.
— Сомневаюсь я, чтоб выстрел из пять и шесть, пробив витрину, мог дальше еще и голову пробить.
— Она в основание черепа попала, между двумя позвонками.
— И тем не менее. Сомневаюсь. Скользнула бы под кожей по кости или как-то в этом роде.
— А из винтовки? Пять и шесть ведь и винтовочный патрон?
— Вершина! Ну что ты несешь! Стреляет ведь не пистолет и не винтовка, стреляет патрон. Грубо говоря, у винтовки кучность будет выше, но мощность-то лишняя откуда возьмется? А тебе непременно надо, чтоб витрина выстрелом была разбита?
— А чем еще?
— Да чем угодно. Пацан камень швырнул или грузовик тяжелый рядом проехал. Или ботинком даже. Или два выстрела дуплетом. Как-то так.
— Спасибо, Арсен Федотыч, — она положила трубку.
Значит, выстрелов было все-таки два. Или вообще вся нафантазированная схема неправильная?
Пролистав материалы дела, Арина набрала номер Карасика. Тот, чтоб его, тоже не отвечал, что ж сегодня за день такой!
Отчаявшись дозвониться, она ринулась к нему в кабинет и у самой двери буквально налетела на «искомый объект». И даже поздороваться забыла:
— Ты смывы делал? С ладоней, на продукты выстрела?
— У кого? — опешил самый младший следователь подразделения.
— Ну хоть у кого-нибудь, — нетерпеливо пояснила Арина. — Нет, я не жду, что у всех, там человек тридцать присутствовало, если не сто. Но хотя бы у кого-нибудь?
— Ты думаешь, убийца смешался с посетителями? — прошептал он.
— Я не думаю, Андрюшенька, — раздраженно бросила она, — я спрашиваю — делал смывы?