— Я… я… — Карасик моментально впал в расстройство, даже носом зашмыгал. — Я как-то… Ну в самом деле, не у всех же присутствующих смывы брать — там такая толпа была. И я еще почему-то подумал, что стрелявший сразу в суматохе скрылся. Ну логично же так?
Логично… Эх, мальчик ты мальчик…
Устало, ни на что, конечно, не рассчитывая, осведомилась:
— И платье девушкино — не трупа, а той, что жива осталась, — его, конечно, не изымал?
Карасик вздрогнул и опять жалобно ойкнул:
— Ой, я…
Арина вздохнула. Да, похоже, все совсем безнадежно.
— Да, это я уже слышала. Ты не подумал.
— Да нет, наоборот, — перебил Карасик. — Я подумал, но ее мамаша такой скандал закатила, что я…
— Понятно… — она уже почти не слушала.
— Да нет, — повторил он. — Ты не думай, я не совсем валенок, я ей так и сказал, что это мне решать, какие следственные действия проводить.
— Очень за тебя рада, — Арина повернулась, чтобы уйти, но не сдержалась от последнего укола. — Только мне-то сейчас зачем про это рассказываешь?
— Потому что я… — Карасик чуть не плакал. — Она меня так из себя вышибла, что, когда они мне платье отдали, я…
— Отдали?! — взвилась Арина. — Так что же ты мне голову морочишь?! Только не говори, что ты в расстроенных чувствах его потерять ухитрился.
Он помотал головой:
— Нет, что ты… Но…
— Да ешкин же кот! Не томи уже!
— Я забыл… я про него забыл… теперь даже не знаю, где постановление об изъятии, — с убитым видом закончил Карасик. — Дурак полный, да? Гнать меня из следователей…
Арина не кинулась его целовать только потому, что побоялась — тогда он точно в обморок грохнется.
— Андрюшенька! — она всплеснула руками. — Ты не дурак, ты — чудо! Я тебя обожаю! Ты умничка и отличный следователь. Будешь по крайней мере. Сейчас просто молодой еще, эмоции играют, выдержки не хватает. Но это пройдет. И выдержка появится, и все остальное.