— Это понятно. Кому их не надо, спрашивается. Если просто денег — то договориться можно. А вот если у него что-то личное… Само имение-то сколько стоит? Столько же, сколько должны?
— Да Господь с вами. Нет, конечно! — Тихоныч даже коротко рассмеялся, но тут же взял себя в руки. — Половину этой суммы. Ну, может, три четвёртых — если оценщику на лапу дать. Но так ведь и Салтыков даст. Ещё и побольше.
— Значит, забирать имение ему не выгодно, — подытожил я.
— Пожалуй, что не очень выгодно, — согласился Тихоныч. — Потому что ведь и другие кредиторы, поменьше, подтянутся. У каждого хоть малый, да кусочек. Это и тяжба на долгие годы, и расходы на тяжбу. Но, с другой-то стороны, так хоть что-то может получить. А иначе — что вы ему предложите?
Я в задумчивости постучал пальцами по столу. Ситуация, конечно, весёлая вырисовывается. Даже немножко жаль, что Егор пробудил меня от паралича в деревне. Вот бы посмотреть, как среди всего этого веселья Мандест бы вытанцовывал. Впрочем, такая скользкая мразота отовсюду вывернется. Да и нет больше того Мандеста, прикончил я его, аж два раза. Теперь с Салтыковым надо мне решать.
Вариант «нет человека — нет проблемы» тут явно не сработает. Если мужик держит за яйца целый город, то он явно достаточно умён, чтобы защитить свои интересы. И в случае его смерти графовы векселя, или чего там, попадут в другие руки… Нет, решать нужно культурно. Долг есть долг.
— Что-нибудь предложу, — сказал я.
— Владимир Всеволодович… — начал было Тихоныч, но тут в дверь постучали. Маруся, заглянув, пискнула:
— Ваше сиятельство, там господин Салтыков приехали. Желают с вами говорить.
— Зови, — сказал я и поднялся.
От проблем прятаться — себя не уважать.
Господин Салтыков выглядел… впечатляюще. Высокий, худой, бледный дядька лет сорока, с будто приклеившейся улыбочкой. Чтобы войти в кабинет, в дверях ему пришлось пригнуться.
Обменявшись приветствиями, мы расселись. Салтыков раскрыл кожаную папку, которую принёс с собой. Глубоко вздохнул, показывая, как ему самому неприятна ситуация, и как он бы предпочёл оказаться сейчас где-нибудь в другом месте. Я даже чуть слезу не пустил от умиления.
— Эх, Владимир Всеволодович… Так жаль, так жаль, что приходится начинать столь мирские разговоры, когда ещё не окончен траур по вашему уважаемому дядюшке. Но, понимаете, обстоятельства вынуждают меня…
Я мысленно усмехнулся. Обстоятельства, ну да. Пендель от градоправителя — то ещё обстоятельство. Ну ничего, Абрамов у меня своё получит.
— Давайте к сути, — сказал я. — Все мы тут взрослые люди. Вам нужны деньги, мне нужна эта усадьба. Всё так, или я что-то упустил?
Салтыков от неожиданности моргнул и с запинкой ответил:
— В-всё так, конечно…
— Выплатить всю сумму разом, сейчас, я не могу. Это, думаю, вы понимаете. Варианта вижу два. Либо начинается безобразная история с судами и попилом имущества, в результате которой я окажусь ни с чем, а вы получите гулькин хрен. Либо вы соглашаетесь заморозить проценты и предоставить мне вменяемую рассрочку.
Салтыков помолчал, переваривая услышанное. Откашлялся.