— А как мне смотреть в глаза другим волкам? Я всегда буду… второсортным.
— Глупости какие!
— Нет. Ты с нами не пойдешь. Просто выполни мою просьбу, и, может, когда-нибудь я решусь вернуться.
— Мне не нравится твой замысел, Люмьер, — почти шепотом проговорил Морис. — Этот ошейник… Что на нем за чары? Вдруг они прибьют тебя? Кстати, а куда вы идете?
— В чащу, в запретные земли.
— Да ты с ума сошел!
Морис снова встал посреди дороги. Его глаза горели, ноздри раздувались. Кажется, избавиться от друга будет сложно…
— Так надо, это давний ритуал людей, — пояснил Люмьер. — Девушка и волк несут дары предкам. Все в порядке, дружище.
— В порядке? Ты слушал, что тебе говорила матушка о чаще? О запретных землях? Люди оттуда не возвращаются — и леший с ними! Но волки тоже, брат! Ты пропадешь, ты…
— Я уже пропал, — перебил друга оборотень. — Когда попался в ловушку охотников. Ты прав, ошейник может меня убить, даже не сомневаюсь в этом. И клеймо… Кто знает, безобидно ли оно? Но я не хочу, чтобы ты пострадал, поэтому послушай меня, Морис! Уходи. Не приближайся!
— И не подумаю!
— Я тебя как друг прошу.
Оборотни замерли. Дженна подошла ближе, она выглядела встревоженной, а Люмьер не собирался ее успокаивать. Может, так было бы проще. Два волка вместо одного — какая разница? Но Морис не должен платить за его ошибки. И потом, кто-то должен рассказать родителям, куда пропал их сын. Мать, наверное, места себе не находит. А отец? Он ведь учил Люмьера всегда оставаться осторожным, а сын при первом же обороте забыл обо всем!
Видимо, Морис прочитал что-то такое в глазах друга, потому что сделал шаг назад.
— Хорошо, — ответил он хрипло, — я вернусь в стаю и расскажу о твоей судьбе. Но если ты не освободишься, брат, я найду тебя и сам перегрызу горло!
— Спасибо, — кивнул Люмьер. — Просто верь, что я справлюсь, дружище.
Морис протянул другу плащ, обернулся волком, еще раз протяжно завыл и скрылся за ближайшими деревьями. Вот и попрощались.
— Вы могли бы просто избавиться от меня, — проговорила Дженна. Уж лучше бы молчала!
— Я пообещал тебя проводить, — усмехнулся Люмьер. — Как видишь, держу слово. Идем, пока остальные родственники не решили увидеться со мной.
И он ускорил шаг, оставляя позади краткий миг надежды — и горечь разлуки, которая вполне может стать вечной.