— Черт возьми! Или я сильно ошибаюсь, или вот тот, кто избавит меня от долгих поисков. Если мне посылает его госпожа Фауста, желая со мной покончить…
Тут он в тревоге замолчал, и на лбу у него выступил пот.
«Если их несколько, что весьма вероятно, — подумал он, — хватит ли у меня сил для схватки?»
Он сел на корточки и стал бесшумно разминать кисти рук.
— Хорошо! — произнес он скоро с удовлетворенной улыбкой. — Если их не слишком много, может и удастся выкрутиться.
Шевалье прижался к стене, вслушиваясь и вглядываясь, готовый действовать.
Он увидел, как одна из плит прямо перед ним слегка шевельнулась. Он быстро подошел, устроился поудобней, встав на колени, и стал ждать.
Теперь плита, толкаемая невидимкой, медленно поднималась и, поднимаясь, скрывала собой сидящего Пардальяна.
Не двигаясь с места, он вытянул вперед руки, готовые сомкнуться на шее врага, которого он ожидал здесь, у зияющего отверстия.
Но его кулаки не обрушились на пришедшего.
Пардальян с удивлением увидел не вооруженных людей, а вошедшего в подземелье Чико, которого шевалье сразу же узнал и ошеломленно прошептал:
— Карлик!.. Неужто он один? Зачем он сюда пришел?
А карлик, словно желая побыстрее предоставить ему необходимые сведения, громко воскликнул:
— Ну, наконец-то я дома!
«Дома! — подумал Пардальян, глядя по сторонам. — Не ночует же он в этой могиле!»
Плита опускалась сама собой, но шевалье это уже больше не занимало. Теперь у него на уме было другое. Он не спускал глаз с Эль Чико.
«Какого черта он здесь делает?» — думал он.
Эль Чико, который, как мы видим, совершил крупную неосторожность, не обернувшись назад, тем временем открыл дверь своего жилища и зажег свечу.
— Ага! — восторженно прошептал Пардальян. — Так вот что он называет своим домом! Разрази меня гром, если бы я хоть когда-нибудь смог открыть секрет всех этих ходов. Однако с этим человечком я бы не прочь познакомиться поближе!
Эль Чико, кроме того, допустил и вторую неосторожность, оставив свою дверь открытой. Пардальян тут же ползком приблизился к проему и бросил нескромный взгляд внутрь. Он невольно испытал восхищение перед изобретательностью маленького человечка, проявленной им при обустройстве своего таинственного убежища.