– Я не способен на любовь, Лилиана. Но если бы все было иначе…
“Нет. Это все не то. Не так”
Я резко зажмурилась.
– Что, что иначе?! – воскликнула через мгновение, открывая глаза.
И в этот момент Грегор с силой притянул меня к себе, закрывая рот поцелуем. Перекрывая поток мыслей своими жгучими губами, опьяняющим дыханием.
Мне едва удалось сдержать стон, рвущийся из груди. Горячие импульсы проникли под ногти, к ладоням и по костям в позвоночник, наконец, прошивая все тело. Жарко. И сердце бьется в висках.
Прервавшись в какой-то момент, Грегор обхватил мое лицо руками и заглянул в глаза. Куда-то глубоко-глубоко внутрь.
– Вы не выходите у меня из головы, Лилиана, – хрипло проговорил он. – Ты не выходишь. Хватит уже этих церемоний, – на лице появилась болезненная гримаса, – Я знаю, что это неправильно. Слишком много неправильного… Мне нечего предложить тебе, Лилиана. Я не могу быть с тобой, но и отпустить тебя не в силах.
В этот момент он будто стал заговариваться, бросая отрывистые фразы между медленными, пугающе-страстными прикосновениями губ к моим щекам.
– Я даже не могу предложить тебе быть моей любовницей, потому что Черный палач не может иметь возлюбленную. Но я знаю, что ты тоже неравнодушна ко мне.
Горячий шепот проникал сквозь кожу, отравляя мысли, кровь, душу.
– Откуда такая уверенность? – тихо усмехнулась я, чувствуя жар на щеках и пытаясь унять бешено стучащее сердце.
Грегор крепко прижал меня к своему телу, и я чувствовала его огонь даже сквозь несколько слоев ткани между нами. И вопреки всему мне не хотелось отстраняться.
Внезапно мужчина улыбнулся, засунув руку за отворот колета, доставая из внутреннего кармана до боли знакомый кусочек ткани.
– Я тут недавно кое-что нашел у себя под подушкой, моя рыжая Лилия, – прошептал он мне на ухо, зарываясь носом в волосах и не забывая медленно и обжигающе лизнуть мочку. – Не узнаешь?
Ноги подкосились, краска плеснула в лицо. Я до боли прикусила губу, разглядывая собственную майку.
– Ты как раз закончила меня лечить в тот день, – завораживающе прошептал он. – Подскажи, Лилина, это тоже обязательный атрибут исцеления? Я просто не в курсе…
Улыбка на его лице приобрела размеры прямо-таки императорской дерзости. Я не знала, куда деть себя от стыда. Попыталась вырваться, лишь бы не сгореть на месте. Но Грегор мгновенно поймал меня, прижав к себе еще крепче.
– Прекрати скрывать, мы оба знаем, что я тебе не безразличен, – проговорил он с придыханием, – ты хочешь меня, а я помню каждую секунду, которая в тот день казалось сном.
Я задыхалась. Жар разрывал изнутри, хотелось разодрать собственную грудь, лишь бы избавиться от пламени, что облизывало ребра, скручивалось тянущей змеей внизу живота.