Кныш почему-то хихикнул, коротко сверкнув фиксой из желтого металла.
– Карабин – вам пока один на двоих, во временное пользование, – предупредил Муса. – На задание без оружия идти нельзя.
– Один так один, – проговорил Михаил, принимая оружие из рук Кныша, проверил – заряжен под завязку и еще патрон в патроннике; он забросил ремень на плечо. – Хоть теперь узнать, что за задание, можно? – спросил он.
– Зачем? – ухмыльнулся Муса, надвигая кубанку на самые глаза.
– Чтобы быть готовым действовать по обстоятельствам, – резонно ответил Михаил. – Одно дело железку подрывать, другое – в разведку идти.
– Железку мы ночью подрывать ходим, – сказал Муса. – В разведку вас брать – смысла нет, местности не знаете. По ходу все сами поймете. Идем.
Пробираться сперва пришлось через чащу. Вновь приходилось обходить ловушки, о которых знал только Муса. Даже Кныш не был посвящен во все тонкости. Дважды довелось отзываться на пароли часовых. Командир выглядел довольным, службу ему удалось поставить четко.
Густые заросли кончились, теперь уже шли по тропинке. Она и вывела к краю поля. Утренний туман от вспаханной земли поднимался будто пар. Рядом с пригорком виднелся зажиточный хутор. Над бревенчатым домом-пятистенком высились две аккуратно побеленные кирпичные трубы, что свидетельствовало – внутри есть не только русская печь для приготовления еды, но и «голландка» в жилых покоях. Хозяйственные постройки выстроились одна за одной, растянувшись вдоль ухоженного огорода. Дом стоял на высоком фундаменте, к двери вело крыльцо, накрытое сверху навесом.
– Спят, – хищно улыбнулся Муса и дал знак осторожно подходить к дому.
Кныш перевесил автомат на плечо, передернул затвор. Заходили не по тропинке, оставленной на поле, а шли в обход, увязая в рыхлой вспаханной земле, пачкая сапоги в жирной глинистой почве. На подходе к дому Муса приложил палец к губам, показывая, чтобы соблюдали тишину.
Затаились за поленицей дров и стали ждать. Вскоре в доме почувствовалось движение. Прозвучал заспанный, но приятный женский голос, ему ответил низкий – мужской. Слов было не разобрать, но слова прозвучали ласково. Над трубой появился дым. Муса все еще выжидал, показывая, чтобы никто не высовывался.
Минут через пять на крыльцо вышла молодая женщина в накинутом на плечи коротком кожушке. Она старательно прикрыла дверь и направилась к дощатому туалету, стоявшему в конце огорода.
Муса заулыбался, вытащил из кармана «наган», прищурился.
Женщина поднималась на крыльцо, когда с него уже спускался мужчина лет под сорок в светлом полотняном исподнем белье. То, как они обменялись улыбками, несомненно свидетельствовало о том, что это муж и жена. Командир партизанского отряда знаками показал, что пусть мужчина сходит в туалет, ну а потом, когда будет возвращаться…
Первым вышел сам Муса. Мужчина спокойно посмотрел на него, они наверняка были неплохо знакомы.
– Рано ты сегодня пожаловал, – чисто по-русски произнес сильный высокий мужчина в исподнем, да и лицо его выдавало в нем нездешнего, широкие угро-финские скулы читались с первого взгляда. – Никогда не знаешь, когда тебя ждать.
– Здорово, вредитель, – весело произнес Муса. – Привычка у меня такая, без приглашения приходить. Сегодня я не один, кстати, наведался.
Из-за сарая вышли Прохоров, Фролов и Кныш. Уголовник держал автомат наготове. Мужчина пожал плечами.
– Ствол чего наставил?
– Осторожность и бдительность, – напомнил Муса. – Ты один, Потап?