— Но сжечь-то тебя могут и за меньшее! — задумчиво пробормотал наставник. — И что же нам с этим делать…
* Стилос(др.-греч. [στῦλος] столб, колонна, писчая трость, грифель) — инструмент для письма в виде остроконечного цилиндрического стержня (длиной 8—15 см и диаметром около 1 см) из кости, металла или другого твёрдого материала. Стилос широко применялся в античности и в Средние века. Заостренный конец стилоса использовался для нанесения (процарапывания) текста на восковых табличках. Противоположный конец делался уплощенным (в виде лопаточки) и округлым, чтобы стирать написанное.
Глава 18
Был, как я вижу, слишком смел…
Бон-сюр-Сон, после полудня
(25 февраля 1402 года, все тот же день)
Вопрос дядюшки Жана — «Что же нам теперь делать?» — не был риторическим.
Да, ведьм в городе не любили. Не смотря на существование вампиров, волколаков, упырей-зомби и прочей нечисти, чье имя легион, ведьмы пугали людей куда больше, чем кто бы то ни было. И они не зря считались самыми страшными врагами.
Хуже всего было то, что злым колдуном или ведьмой мог быть кто угодно, даже ваш сосед. И распознать их можно было лишь с помощью долгого и скрупулезного расследования. При этом на большей части земель входящих в территорию, что мы на Земле зовем Западной Европой, действовало так называемое «римское право». А оно однозначно гласило: бремя доказательства лежит на обвинителе.
При этом о самой вдове Марте было известно немного.
Оказалась что она сравнительно молода. Не старше тридцати. Хотя ни я, ни дядюшка ее не вспомнили, но, по словам Соланж, жила она как раз с той стороны Бона, где Зло уже дважды прорывалось в город сквозь стены. И оба раза — как ни странно — ее дом уцелел. В отличие от большинства соседей.
Муж ее пропал совсем недавно, но с одной стороны — вроде как ничего страшного, такое сплошь и рядом бывало. А с другой — были кумушки, что шептались, будто беда с ним приключилась уже «после того», как он вернулся из очередной поездки.
Где-нибудь в селе — крестьяне могли обойтись и без расследований, но в таком немаленьком торговом городе об этом не стоило даже мечтать. Если ведьма сама вдруг не захочет признаться или прилюдно не попытается напасть, убить ее нельзя. Даже просто — взять под стражу не получится.
Точнее — не так.
Если прийти сейчас в ратушу и заявить, то ее-то арестуют. Но учитывая, что единственное доказательство обвинения — это слова Соланж, в пыточную сунут их обеих. И пытать, как ты не проси кюре, по Закону станут одинаково. Однако в том-то и дело, что никто из нас не рвался отдать нашу дурочку на пытки.
Всыпать кнута — вполне, выгнать — тоже возможный вариант. Но все остальное мы единодушно считали лишним, однако другого законного способа просто не существовало. Как нельзя было и просто «спустить ситуацию на тормозах».
Проступок — вот он, а значит и наказание — тоже непременно должно было быть. И самое главное — саму ведьму тоже нельзя было оставить в городе. Тем более, сейчас, сразу после такого тарарама, что все мы пережили…
Тут же, на кухне и в присутствии Соланж, мы немного поспорили, но в итоге решили отложить решение проблемы. Поступок может и не самый разумный, но — вполне себе допустимый.