Но ведь она говорила, что не хотела бы настаивать на том, что может в её словах оказаться противным христианской вере.
– Я полагаюсь на то, что уже ответила об этом, и полагаюсь на Господа.
А если бы к ней пришёл человек, который сам получил бы о ней откровение от Бога? (Всю эту казуистику преподносили девятнадцатилетней девушке, которая лежала в жару, почти умирающая.)
– Нет такого человека на свете, который пришёл бы ко мне и заявил бы, что получил обо мне откровение, – а я не узнала бы, правду он говорит или нет… Я узнала бы это от святой Екатерины и святой Маргариты.
Но ведь Бог может давать откровения людям, которых она не знает?
– Конечно да! Но не получив знака, я не поверила бы никому, ни мужчине, ни женщине.
А Священное Писание дано Богом или как?
– Вы ведь знаете, что да! И нужно знать, что да…
Пусть же она подчинится воинствующей Церкви.
– Что бы со мной ни произошло, я не сделаю и не скажу ничего, кроме того, что я говорила во время процесса.
Они стали её «увещевать всеми силами», сказали ей, что если она не подчинится, Церковь отвергнет её как басурманку, «сошше une Sarasine».
– Я христианка, я крещена и я умру христианкой.
Они ударили по самому больному месту: а чтобы получить причастие, – подчинится она или нет?
– Я не скажу ничего, кроме того, что уже говорила. Я люблю Бога, я служу Ему, я христианка и хотела бы всеми силами помогать Церкви и поддерживать её.
Всё было напрасно. Она, может быть, еле говорила, – но говорила всё то же.
Под конец они спросили, хочет ли она, чтобы о её здоровье молились и устроили крестный ход.
– Очень хочу, чтобы Церковь и народ католический молились обо мне…
Может быть, Кошон действительно молился при вознесении Даров о том, чтобы она поправилась и «великолепный процесс» можно было довести до конца. И она поправилась, чтобы испить эту чашу до последней капли.
2 мая её можно было опять привести в парадный зал Буврейского замка, где трибунал собрался с 73 асессорами для торжественного увещания. Жан де Шатийон, предуставленный на этот предмет, вновь перечислил ей её злодеяния и заблуждения и указал ей на «опасность, в которой находились и её тело, и её душа». Показывая на рукопись, которую он читал, она сказала только:
– Читайте вашу книгу… Читайте вашу книгу, я вам отвечу потом. Во всём я уповаю на Бога, моего Создателя. Его я люблю всем сердцем.