– А ты-то почему не донес? – выдавил из себя парень.
– Допустим, мне это невыгодно, – сказал Гепп.
– Невыгодно… – мрачно ответил Александр. – Значит, есть и выгода… И какая?
– А ты, я вижу, сообразительный! – усмехнулся Иван. – Это хорошо. Значит, можем договориться.
– Договориться о чем? – недоверчиво спросил парень.
– Степанида, – повернулся Гепп к женщине. – Побудь на улице. Покарауль, а то вдруг кто сдуру сунется. А мы с твоим сыном побеседуем.
Женщина потопталась у двери и нехотя взялась за дверную ручку. Она явно не желала уходить, опасаясь за сына.
– Иди, – сказал Гепп. – И не тревожься. Хуже, чем есть, уже не будет. Ни для тебя, ни для твоего сына. А вот лучше – может быть. Если, конечно, сговоримся. Так что ступай. И не подслушивай.
Степанида вышла. Гепп какое-то время помолчал, окинул взглядом комнату, посмотрел на Александра, перевел взгляд на потолок.
– Убежал-то по какой причине? – спросил он.
– Страшно было… – тихо ответил Александр.
– Другие же не бегут, – сказал Гепп.
– Другие уже все мертвые, – так же тихо произнес парень.
– А ты, значит, хочешь жить?
Александр ничего не сказал, лишь упорно смотрел в пол, будто рассматривал на нем что-то занимательное, от чего невозможно оторвать взгляд.
– Жить – это, конечно, хорошо, – сказал Гепп. – Жить нужно, даже в твоем положении. Другой-то жизни нет – слышал об этом?
– Что вам от меня надо? – спросил Александр.
– Я хочу тебе помочь, – сказал Иван.
– Помочь в чем?
– Помочь выжить. Спасти тебя. Обезопасить. Хочу, чтобы ты жил и жил. И ничего не боялся.