Нечестивицы

22
18
20
22
24
26
28
30

В тот медовый день я просто размышляла, не в силах сформулировать чёткую мысль. Кончиком ножа я выковыряла из воска немного мёда, который смогла спасти, и сначала дала попробовать Цирцее – из любопытства она уже слезла с дерева. Мы ели мёд очень аккуратно, не теряя ни крошки, потому что не знали, когда снова сможем подкормиться. Цирцея слизывала свою порцию с кончика моего ножа, проявив высокий уровень доверия, которого мы достигли. Иногда я носила её на руках или сажала себе на плечи, чтобы она не так сильно уставала и чтобы чувствовать её ближе. Не избавившись от голода, но довольные тем, что отведали лакомства, вечного в своей мимолётности, мы отправились осматривать остальную часть деревни.

Дверь одного из домов была заперта. Это привлекло моё внимание, поскольку деревня казалась вымершей. Я довольно легко вскрыла замок ножом. Переступила порог, чутко прислушиваясь к звукам, на случай, если столкнёмся с кем-то жестоким, с каким-нибудь взрослым, готовым нас убить. На улице было жарко, поэтому прохлада в доме ощущалась сильно. Цирцея тоже это почувствовала: она шла с распушённым хвостом, обнажив клыки, шерсть – дыбом, словно она знала, что в этом месте присутствует что-то странное, некая скрытая угроза.

Как и остальные дома, которые мы осмотрели, этот тоже был пустым и грязным, но мы услышали непрерывный шум, похожий на скрип дерева. Мы вошли в комнату с распахнутыми окнами, выходящими на участок, где когда-то росли настоящие деревья. А теперь виднелось металлическое дерево, первое, которое мне повстречалось за долгое время. Такие могли покупать только богатые люди, они с их помощью очищали воздух и заменяли погибшие живые деревья. Но без электричества толку от них не было. Улисес сказал мне, что он жил недалеко от места, где был целый металлический лес.

Теперь я понимаю, почему с таким трудом вывожу это слово на бумаге.

Л…

Ле…

Лес.

И сейчас я вспоминаю произошедшее в металлическом лесу, вспоминаю смутно, хаотично. Очень чётко запомнилась сильная боль. Об этом я пока писать не могу. Эти страницы запятнаны моими слезами. Буквы расплываются. Мне надо остановиться.

Мне больно.

Как унять боль, которая расползается по всему телу, терзает кровь и вгрызается в кости?

* * *

И всё-таки мне хочется рассказать о том, что было раньше, что мы увидели в той комнате – кого-то или что-то.

Комната была большая и почти пустая. Свет, проникавший через открытые окна, помог нам заметить, что там было кресло-качалка. Мы почувствовали ледяной холод из-за ветра, дувшего из центра того мёртвого сада.

Кресло непрерывно раскачивалось

взад-

вперёд,

взад-

вперёд.

Это был настойчивый звук, похожий на тот, что издаёт заевшая грампластинка.

Взад-

вперёд,