Берни взял ложку и выложил немного авокадо им на тарелки. Они встали у кухонного стола и принялись макать в авокадо морковные палочки. Оно оказалось мягким и гораздо более вкусным, чем Элинор предполагала.
– А хорошо.
– Я же говорил, – отозвался Берни, жуя.
– Так у тебя здесь есть родня? – невинно спросила она.
– Что‐то в таком духе, – уклончиво ответил он, и Элинор оставалось только гадать. Сестра, брат, жена?
Тут задняя дверь скрипнула и вошел Уильям, неся дорожную сумку. Берни отошел от кухонного стола, а Уильям перевел взгляд с Элинор на него.
– Милый, ты рано, – сказала Элинор. – Я думала, ты собирался приехать в субботу.
– Добрый вечер, мистер Прайд, – Берни кивнул Уильяму и отнес свою тарелку к раковине. – Ладно, мне пора.
– Спасибо за авокадо, – крикнула Элинор ему вслед. В открытую дверь ворвался порыв ветра.
Уильям поставил на пол сумку и закрыл дверь. Потом он повернулся к Элинор.
– Что это было?
– Ты про что? – Элинор откусила еще морковки с авокадо.
– Ты тут ела с этим…
– Берни. Его зовут Берни, и он просто угостил меня авокадо.
– И больше вы ничем не занимались?
– Ты серьезно? – Элинор подняла на мужа взгляд, и когда поняла, что он не шутит, ее накрыло волной гнева. – Ты явился меня обвинять, когда сам ездил в Нью-Йорк заниматься бог знает чем?
– Я был на вечеринке в честь помолвки брата.
– С Гретой! – воскликнула она, не удержавшись.
– При чем тут Грета?
– Да ладно тебе! Я знаю, что она от тебя без ума, твоя мать не дает мне об этом забыть. Наверняка она весь выходной от тебя не отходила, радовалась, что ты оставил беременную женушку дома.