– Анна, подойди, – Мартин подозвал девушку и увидел лёгкий испуг в её глазах. – Не бойся. Я тебе кое-что принёс.
Старик поднял с земли прямоугольную коробку со складными ножками и протянул Анне.
– Это мольберт моей дочери. Вообще, она называла его этюдник, но для меня странно звучит. После вашего ухода я зашёл в её комнату. Давно этого не делал. Там до сих пор всё пропитано ею. Не знаю, слышала она меня или нет, но я рассказал ей обо всех вас. И отдельно рассказал о тебе, Анна. О том, что ты любишь рисовать и видишь мир так же, как видела его она. Хотите – верьте, хотите – нет, но после этого мольберт, стоявший в углу, упал, и я понял: это знак. Я хочу, чтобы ты взяла его и вернула к жизни. Такие вещи не должны умирать в забытьи, ведь они могут принести так много радости другим.
– Но… Я не могу, это ведь вашей дочери.
– Поверь, она была бы счастлива. Возьми его, если не ради меня, то ради неё. Я вам так и не сказал, как её звали? – капитан хлопнул себя по лбу. – Пустая моя голова. Её звали Елена, и она была самой лучшей дочерью на свете так же, как и каждый из вас лучший ребёнок для своих родителей. Если они не всегда умеют это показывать, то простите их. Мы все глупцы, а задним умом каждый хорош.
– Спасибо, – Анна взяла мольберт из рук Мартина.
– Ты знаешь, как с ним обращаться?
– В общих чертах. Мне бабушка о таких рассказывала.
– Тогда я покажу. И если будешь не против, то можешь начать рисовать прямо сейчас.
– У меня с собой нет ничего, кроме блокнота и карандаша, – призналась девушка.
Уверенными движениями капитан в два счёта разложил мольберт и открыл его. Внутри лежали листы бумаги и множество цветных карандашей.
– Хотел взять краски, но за столько лет они пришли в негодность.
Анна не могла поверить своим глазам – перед ней находилось настоящее сокровище, подобных которому наверняка не было больше нигде в городе. Она аккуратно провела кончиками пальцев по карандашам, чтобы просто почувствовать их, убедиться, что они настоящие.
– Они твои. Подари им новую жизнь, – капитан отошёл в сторону, чтобы не давить на девушку.
– У нас столько вопросов, вы и представить себе не можете, – если в Марке капитан видел энергию, то в невысоком Викторе – силу, способную проламывать стены, но и этот юноша ещё этого не понимал.
– Буду рад ответить на все, которые мне по силам.
– Вы не возражаете, если я буду записывать? – тут к разговору подключился и Артур.
– Нет, не возражаю, – рассмеялся капитан.
Пожалуй, именно Артур был самой большой загадкой для Мартина Кретчета. Дело не в том, что он не мог понять, в чём состоит сильная сторона юноши, а как раз в том, что он прекрасно её понимал. Мартин никогда не относил себя к умным людям. К добрым, возможно. К смелым, определённо, но гением он никогда не был, а вот в Артуре как раз и был тот загадочный ум, что вечно и неустанно ищет ответы. Только, как капитан понял, юноша направил свои силы совсем не в то русло, куда следовало бы.
– Расскажите о себе. Вы ведь были капитаном «Марии Нуволы». Каково это? – спросил Марк.